Навигация по сайту


       
 
 

Анастасия Ивановна Цветаева. Воспоминания
далее - к содержанию

Раздел первый. ДЕТСТВО
Часть первая РОССИЯ

Глава 1 РАННИЕ ВОСПОМИНАНИЯ

Будь я на необитаемом острове с бездной времени вспоминать и называть вспоминаемое, шуми вокруг только ветер, листва, волны — думаю, я написала бы о детстве и о Марине — как хочу, как надо, как было. Но вокруг — суеты дня, сеть обязанностей, рвущие час и силы, не дающие вспоминать, не подпускающие к тетради, не позволяющие закрыть дверь (настоящего), уйти в прошлое с головой и писать, ибо завтра не в моих руках. А заменить меня — о детстве Марины и юности — никто не может.

С ее двадцати пяти лет, может быть, лучше меня напишет о ней ее дочь (см. примечание 3). Но до ее двадцати пяти — и год с ее двадцати восьми с половиной до двадцати девяти с половиной (1921—22) — наши жизни были крепко связаны и она звала меня — своей неразлучной. Марина — самый родной, самый трудный, самый неописуемый, самый, может быть, колдовской человек моих детства и юности.

В моей памяти — унесенная жизнью фотография четырехлетней Муси, двухлетней Аси. Большелобое, круглое лицо старшей, на котором вспыхивают мне зеленью, в сером тоне фотографии, глаза Марины, взрослый взгляд на детском лице, уже немного надменный сквозь растерянность врожденной близорукости. Взгляд чуть вбок — на сверкающее на тонкой цепочке граненое сердечко не ее, а маленького существа рядом.

Объектив фотоаппарата поймал это мгновение: полыхнувшее к чужому — аметисту ли, хризолиту? — как мотылек — к свече. И лицо рядом — младенчественное, детские губы, своей мягкостью оттеняющие твердый волевой абрис тех; волосы — чуть вьющийся пушок. Родственное сходство черт.

Первое воспоминание о Марине. Его нет. Ему предшествует чувство присутствия ее вокруг меня, начавшееся в той мгле, где родятся воспоминания. Давнее, похожее на дыхание, наше "вместе", полное ее старшинства, своеволия, силы, превосходства, презрения к моей младшести, неуменьям и ревности к матери, любившей меня жалостливее, как младшую, болевшую. И наше "вместе" — втроем, полное гордости матери своим первенцем, крепким и духом, и телом, нравом; полное любования и жалости к младшей, много болевшей. В этом жарком течении плыло, как по Оке, в которой мы купались, наше детство, насыщенное Мариной до и после всех первых воспоминаний…

Написала и задумалась. Нет, невозможно написать только о Марине. Будет однобокость и ложь. Я смогу написать о ней через себя и среди всех нас — вместе. Попробую повторить жизнь.

Марина родилась 26 сентября 1892 года в Москве. Я — 14 сентября 1894 года там же.

…Мнится мне, что мое самое раннее воспоминание — солнечный синий день, наш переулок Трехпрудный, я стою на скамеечке, врезанной в нишу рядом с воротами. Няня поправляет мою синюю вуальку, спуская ее на лицо от яркого солнца и слепящего снега. На мне белая шубка, тоже сверкающая. От этого сверкания и синевы — чувство счастья.

Меня мама кормила, Мусю не могла кормить. Ей взяли кормилицу. Мусина кормилица была цыганка, нрав ее был жаркий. Когда дедушка, мамин отец (см. примечание 4), подарил ей позолоченные серьги, она, в ярости, что не золотые, бросила их об пол и растоптала.

Муся была дикая, на руки не шла. Я была несколько легче, приветлива. Марина росла, как растет молодой дубок. Крестным отцом Муси был дедушка, отец мамы. О моих крестных отце и матери я, их никогда не видевшая, знала от мамы, что крестного отца звали Сергей Семенович Голубков (см. примечание 5), что он был старик, а крестную мать звали Юлия Ивановна (фамилию позабыла).

Она была молодая. За их именами следовало то же непонятное слово: умер — умерла. От Юлии Ивановны в детской памяти это слово было единственное, что осталось; от Сергея Семеновича уцелело еще яичко, стеклянное, помнится, темно-розовое, тусклое, с металлической не то бабочкой, не то мушкой сверху, из бронзы.

Мама почти не имела подруг, кроме подруги детства Тони (см. примечание 6) и дочери банкира Полякова (см. примечание 7), одной из его чуть ли не двенадцати детей, Зины (см. примечание 8). Подружились девушками, обе были пианистки. Но они редко виделись. Уже замужем, мама познакомилась с женой инженера путей сообщения Сытенко, Надеждой Александровной. Стройная синеглазая северная красавица вела совсем иной образ жизни, чем мама, но что-то связало их. И мама выбрала ее в крестные Мусе.

Они жили недалеко от нас, в Мамоновском переулке. Изредка мы бывали у них. Волшебные комнаты со шкурами зверей, летающими птицами, с зимним садом. "Муся, — сказала мама, — ничего не бери со столов, не трогай, не урони мелочей". Вскоре Муся молча, еле дыша от натуги, перетащила через комнату тяжелое кресло. На всеобщее удивление она отвечала, что мама запретила ей трогать мелочи.

"Приходи, Мусенька, — звала Надежда Александровна, — у нас твои любимые конфеты. Комнаты большие, есть где побегать…" — "Комнаты и у нас большие, — ответила Муся со вздохом, — а вот конфеты у мамы заперты…".

Мы идем — няня и я — по Патриаршим прудам. Справа — пруд, за изгородью. Времени года не помню. Помню только оловянную птичку у няни в руках. Она купила ее своим племянникам Коле и Ване. Боль моего расставания с птичкой еще сильнее от своей безысходности: хотеть ее себе, когда Ваня и Коля ждут ее, — нельзя. Тусклый блеск олова, очертания птицы томят меня нестерпимо. Няня меня уложит и унесет птичку — им…

О няне моей сохранилось в памяти очень мало, и это странно: должно быть, я мало любила ее. (Лет в пять меня перевели к гувернантке старших детей) [Ныне — переулок Садовских. — Здесь и далее в тексте, кроме особо оговоренных случаев, примечания автора] Няня была средних лет, невысокая, толстая, звали Александра. Глядя на ее перетянутое в "талии" тело, похожее на два смежных холма — грудь и живот, я спросила: "Няня, почему у тебя два живота?"

И помню свое ощущение: они такие упругие, что если укусить — будет зубам туго. Но попробовать я не решилась. Когда меня еще не было на свете, в детской стояло уже две кроватки: красавца Андрюши (см. примечание 9), круглобрового, кареглазого, и его сводной сестры Муси, круглолицей, с русыми волосиками и глазами цвета крыжовника. Андрюша — наш брат от первого брака отца, старше Муси на два года.

Одно из первых воспоминаний, когда я жила еще с няней в угловой, будущей Лёриной комнате (см. примечание 10), где меня купали мама и няня — и я была отделена от Андрюши и Муси, — как я в горе от каких-то запретов "девочкам" спрашиваю у няни, неужели я никогда не буду мальчиком? "Будешь, — отвечала мне няня, — когда будет светопреставление: девочки тогда будут мальчики, а мальчики — девочки". Как долго я ждала этого!

С Мусей и няней, ее и Андрюшиной, я сижу в их детской, у стола под висячей лампой с большим плоским кругом над ней. Мы играем, перелистывая картонные листы книги, перерезанной на три части; собираем странные существа с головой — например — гуся, туловищем почтальона с сумкой и ногами девочки в башмачках, или — голова мальчика, туловище птицы, ноги кошки. Сочетаний было множество, интересу не было конца.

Муся хвасталась уменьями, которые были недоступны Андрюше и мне: складывать язык трубочкой, шевелить ушами, разводить веером и двигать по желанию пальцами на ногах.

Мы очень старались, не выходило, смотрели на Мусю с почтением и завистью.

Из игр того времени помню еще — блестящие листы плотной бумаги, по которой надо было равномерно чертить карандашом, и тогда на глянце проявлялись затейливые рисунки — пара овечек, девочка с корзинкой, мальчик с сачком для бабочек, домик с деревьями. Другая игра состояла из мягких, гнущихся медных листов с узкими вырезами. Держа такой лист на бумаге, надо было обводить карандашом вырезы — и на бумаге получалась картинка…

Но едва ли не чудеснее всего были китайские или японские цветные, будто бы деревянные или соломенные, легкие на руке кусочки: бросишь в блюдце с водой — расцветают в китайских человечков, в цветы, зонтики, веера. Их, как лакомство, нам совала старшая сестра Лёра, любившая все красивое и необычное, в минуту, когда надоедало вешать на края таза бумажки — "желанья", к которым подплывал горящий огарок в ореховой скорлупе, или когда после сидения в платяном чулане (мамино наказание) было так трудно жить.

Уж прискучили сияющие феерической зеленью, фиолетовые с розовым и серебряным блеском (лопаются все, не удержишь) мыльные пузыри! И в миг, когда звали — есть, спать, — мокрое дно блюдца расцветало волшебной китайской жизнью ослепительных цветных миниатюр...

И еще были игры с магнитом. Он был колдовской. Его приносил Андрюша. И было имя — его кто-то сказал: "Математик Магницкий"... (см. примечание 11)

Кажется, еще целую жизнь проживи, не забудешь вкуса, запаха и уюта накрошенных в блюдечке теплого молока калача или булки. И никогда, — думаю, ни одного разу за жизнь, — не было, чтобы сочетанье молока и белого хлеба не вернуло память к тем дням, к тому часу детского отхода ко сну.

Из раннего детства помню еще вечера в зале с Августой Ивановной (см. примечание 12), высокой немкой с пучком на макушке, наш бег в такт подпеваемой нами песенке:

Fuchs! Du hast die Gans gestohlen,
Gib sie wieder her!
Sonst wird dich der Jager holen
Mit dem Schie?gewehr.

("Лиса! Ты украла гуся, отдай его назад! Или тебя достанет охотник своим ружьем".)

И любимая песенка Августы Ивановны: Ach, du liber Augustin, Augustin, Augustin!..

Глупый, подмигивающий, веселый мотив.

далее - к содержанию

--

   

Примечание 3

…напишет о ней ее дочь… — Ариадна Сергеевна Эфрон (1912—1975), переводчица, художница, мемуаристка, старшая дочь М. Цветаевой и С. Эфрона. Об этом в письме к М. И. Белкиной, будущему автору книги "Скрещение судеб" (М.: Благовест, Рудомино, 1992). А. С. Эфрон писала 12 марта 1962 г.: "Не думайте, что, говоря о "цветаевском" контроле, много на себя беру. Дело в том, что я — последний свидетель всей маминой жизни и всего ее творчества (за исключением 3-х последних лет)". Позже вышла ее книга "Марина Цветаева. Воспоминания дочери. Письма" (М.: Сов. писатель, 1989).

Примечание 4

…дедушка, мамин отец… — Александр Данилович Мейн (1836—1899), управляющий канцелярией московского генерал-губер-натора (великого князя Сергея Александ-ровича), редактор "Московских губернских новостей", обозреватель петербургской газеты "Голос", член правления Московского земельного банка Л. С. Полякова.

Примечание 5

Сергей Семенович Голубков — действи-тельный статский советник, старший врач московской полиции. На церемонии венчания А. Д. Мейна с С. Д. Эмлер был свидетелем со стороны невесты (указ. Е. И. Лубянниковой).

Примечание 6

…кроме подруги детства Тони… — Так называли Марию Васильевну (Вильгель-миновну) Барто, по мужу Юхневич (1868—1910) в доме Мейнов, чтобы у двух девочек не было одного имени (не было двух Маш), что в обиходе весьма неудобно. См. о ней: Лубянникова Е. И. Бабушка Тьо. В своей книге В. Цветаева так вспоминала о Тоне: "В подруги принята была в дом миловидная, добрая, но ограниченная девочка (Т)" (Цветаева В. Записки. С. 85).

Примечание 7

Поляков Лазарь Соломонович (1842—1914) — основатель Московского банкирского дома, почетный консул Персии и Турции.

Примечание 8

…дочери банкира… Зины — Зинаида Лазаревна Полякова (1862 — не ранее 1970). В её дневнике есть запись от 3 сентября 1884 г.: "Маня Мейн сегодня отличалась дерзостью» (см.: Полякова З. Дневники // Семья Поляковых / Сост. Л. Н. Васильева. М.: Атлантида, 1995. (Семья на фоне времени). С. 148).

Примечание 9

…красавца Андрюши… — Андрей Иванович Цветаев (1890—1933), по образованию юрист, работал в Наркомпросе РСФСР в отделе по охране памятников искусства и старины, художником-декоратором в Московском камерном театре, был экспертом-антикваром по живописи в Госторге СССР. Писал стихи: три стихотворения А. Цветаева помещены в кн.: "Хмель: Альманах молодых" (М., 1911. Кн. 1. С. 75—79). Упомянут во многих очерках МЦ, а также в ее воспоминаниях о современниках. По свидетельству вдовы А. Цветаева, Евгении Михайловны Цветаевой (урожд. Пшицкой) автору примечаний, существовала рукопись книги его стихов, которую он отдал в Госиздат. Рукопись опубликована не была, и дальнейшая её судьба после смерти автора неизвестна.

Примечание 10

…Лёриной комнате… — Валерия Ивановна Цветаева (1883—1966), выпускница Московского училища ордена Св. Екатерины (Екатерининский институт, 1900) и историко-филологического отделения Высших женских курсов В. И. Герье (1907), работала преподавательницей в гимназиях в г. Козлове и Москве, где при гимназии Е. Б. Гронковской основала Музей национального искусства и быта. Впоследствии педагог, преподавательница пластики в Московской школе искусства движения при ВХУТЕМАСе, инициатор основания государственных хореографических курсов в студии "Искусство движения" при МОСКПРОФОБРе Народного комиссариата просвещения; последовательница Айседоры Дункан. Автор мемуарной прозы "Записки". См. о ней в очерке МЦ "Мать и музыка".

Примечание 11

Магницкий Леонтий Филиппович (1669—1739) — русский математик, педагог, автор известного учебника "Арифметика" (1703), выдержавшего множество переизданий.

Примечание 12

Августа Ивановна (фамилия не установ-лена) — неоднократно упомянута в авто-биографических очерках МЦ.

 

 

         
  Экскурсия по залам музея Уголки цветаевского Крыма Гости цветаевского дома  
  ---Феодосия Цветаевых
---Коктебельские вечера
---Гостиная Цветаевых
---Марина Цветаева
---Анастасия Цветаева
---"Я жила на Бульварной" (АЦ)
---Дом-музей М. и А. Цветаевых
---Феодосия Марины Цветаевой
---Крым в судьбе М. Цветаевой
---Максимилиан Волошин
---Василий Дембовецкий
---Константин Богаевский

---Литературная гостиная
---Гостевая книга музея
 
         
  Жизнь и творчество сестёр Литературный мир Цветаевых Музей открытых дверей  
  ---Хронология М. Цветаевой
---Хронология А. Цветаевой
---Биография М. Цветаевой
---Биография А. Цветаевой
---Исследования и публикации
---Воспоминания А. Цветаевой
---Документальные фильмы

---Цветаевские фестивали
---Адрес музея и контакты
---Лента новостей музея
---Открытые фонды музея
---Музейная педагогика
---Ссылки на другие музеи
 

© 2011-2018 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)

.


 

Музей Марины и Анастасии Цветаевых входит в структуру Государственного бюджетного учреждения Республики Крым "Историко-культурный, мемориальный музей-заповедник "Киммерия М. А. Волошина"

Администратор сайта kimmeria@kimmeria.com

Яндекс.Метрика
Яндекс цитирования