НАВИГАЦИЯ ПО САЙТУ - НОВОСТИ МУЗЕЯ - КОММЕНТАРИИ ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ    
 
 

Анастасия Ивановна Цветаева / Воспоминания

РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ - ЧАСТЬ ДЕСЯТАЯ - ЮНОСТЬ. МОСКВА. КРЫМ
ГЛАВА 12
ГЕЛЬСИНГФОРС. БОРИС. КНИГИ
начало::окончание::содержание

Из Крыма через Москву летом 1911 года Борис и я проезжаем в Финляндию. Марина с Сережей в уфимских степях. Грозно и просто, как все, что уже совершилось - новое двойничество, отменившее наше с Мариной; вместо нее – бок о бок, плечом к плечу, с часа, когда на Патриарших прудах встретились, помчались по льду, взявшись за руки, -человек, кажется мне, мой навеки, как навеки, казалось, Марина. Через глухое молчанье двух адресов, еще не обретших друг друга (после – бок о бок – двух с Мариной комнат под коктебельскими звездами).

Вечер. У нас — утро, пьем кофе. Вензеля стаканов так тонки. Мы — в Москве? (Где дом моего отца? Квартира Борисовой матери? — какой все — бред...)

И без объяснения, грозно и просто, как все, что уже совершилось — новое двойничество, отменившее наше с Мариной: вместо нее — бок о бок, плечо к плечу, с часа, когда помчались по льду, взявшись за руки, — человек, имя которому Борис, и этот человек мой навеки, как навеки была Марина. И есть: потому что, как подкладка у листа бывает другого цвета, сжатая с листом в одно, — так под новым двойничеством не теплится, а горит старое, неразрывное со мной с моего первого дня. И где бы мы ни были, я и Борис, — с нами Марина. Через глухое молчанье двух адресов, еще не обретших друг друга (после — бок о бок — двух комнат под коктебельскими звездами) — Марина вплотную со мной, крепя меня в каждом зове тоски и каждом летящем миге озноба, в каждом взлете вдруг охватывающей надменности, от которой трудно дышать! (Кто-то на меня посмотрел в коридоре, когда Борис меня пропускал вперед.)

О, я не хочу Москвы! Прочь! Скорей!! Не заходя в Трехпрудный, ускользнуть от акаций и тополей, от креста Палашевской церковки, от знакомых вокзальных гудков! От нашей с Мариной Тверской! Как чужие — на вокзал и нестись в неизвестность ночи и движенья, в холод рухнувшей летней ночи, сильные тем, что нас — двое, что всё в наших руках!.. Ох, как холодно стоять у вагонного окна в коридоре, лица — в ветер, в летящие искры... Прочь!

Площадь – привокзальная? Черепичные (?) крыши зданий вроде ратуш Магдебурга и Виттенберга, виденных всего за год до того. Средневековье? Страницы из сказок Андерсена? Скорей – Гофмана. Нечто призрачное и эфемерное в том туманном июле на той площади Гельсингфорса. Прямо передо мной фоном площади стоит гостиничный дом, название ускользнуло из памяти. Его скупые, аскетические линии похожи на детский рисунок. Это – схема дома. Но у схемы есть вход и есть окна. Количество этажей? Мы живем во втором (или в третьем? Легкость взбеганья по лестницам тех лет смещает измерения высоты). Но стоит четко и твердо, как фигура паноптикума, женское очертание «служанки».

Она стара и худа, но щеки ее, скорее тень щек – кирпична. Черты сухи и строги. Говор в совершенстве таинствен: финский язык нам неведом в той же мере, как ей – русский. Это устанавливает меж нами вполне призрачное общение. В нем главенствуют жесты. Руки служанки – бледнее кирпичного цвета, фартук – бел. Имя ее – окрестил Борис – Субстанция. Так она зовется в отсутствии. Ее присутствие – театрально: она появляется всегда бесшумно и вдруг, как бы ни ждали ее появления на звонок. Она внезапна, как дух, но решить, целиком ли этот дух добрый, дружественный нам, трудно. Сперва мы принимали ее именно так. Все то время, что мы в гостинице ощущали и вели себя как «богатые иностранцы» (этому способствовала сама фантастичность нашей поездки, путешествия никак не названного союза «Борис – Ася»), Субстанция мнилась нам дуэньей и доброй феей, послушно и быстро уставлявшей наш стол роскошью яств.

Но когда монеты в наших кошельках стали менять цвет золота на цвет серебра или меди и заказы кушаний стали заметно скромнее, в немых движеньях Субстанции засквозило легкое дуновенье разочарования. И в трагический день, когда, не получив денежного перевода, высланного от родителей из Москвы, мы, сосчитав скудность кошельков, оказались бессильными уплатить за наши два номера по принесенному нам счету и долго и жарко, в два молодых голоса, упражнявшихся в русской элоквенции, пытались объяснить финской фее, что деньги непременно будут – уже едут по почте, – на отсутствующих щеках Субстанции выразилась смесь сомнения и укора.

От феи подуло холодом, наша «няня» исчезла. Перед нами стояла служанка Хозяев, неумолимый судья и блюститель финского неведомого закона. Мы были переселены в иные комнаты – в верхний этаж под крышу, из расточительных иноземцев превратясь в бедных студентов. Обеды кончились. Мы пили кофе и ели хлеб.

--

   

"...Письмо Бориса к Марине из Гельсингфорса.

«Милая Марина Ивановна! Утро, Ася спит. Я еще не ложился. У открытого окна вид на самый кипучий центр торговли Гельсингфорса: базарную площадь. На ней торгуют сеном, сушеной и давленой воблой и пряниками, при химическом анализе в которых получается такая чертовщина, что радостные и детски правдивые финны хмурятся и раскупают их с чудовищной жадностью.

Есть еще и ценные предметы роскоши: вакса, зубные щетки, пара калош и неизменный пирожок с капустой, и т.п. Да! Но есть предметы и еще роскошнее, еще ослепительней. Вот как любят и понимают комфорт финны. Три дня мы искали по всем магазинам, заходили даже в киоски, где чистка обуви, и требовали колбасы. Но все было напрасно: с утонченной вежливостью отклоняли финны нашу просьбу или отвечали с удивительнейшим равнодушием. После этого Ася не выходит на улицу, а я потерял способность спать. Желаю Вам всего лучшего. Б.Т.

Да, кроме того, сидя на скамейке в каком-то сквере, мы прилипли так, что нас пришлось отдирать. Еле отодрали. После этого Ася не смеет садиться даже на стул в нашей комнате».

Чудом сохранилась эта открытка. На ней изображен пейзаж, бледный и скупой, очерк какой-то башни и голых деревьев сквера. Это данность. Но память хранит очертания более вещные, и о них мой долг рассказать...".

Из книги: Анастасия Цветаева
Воспоминания. Изд 2008 г.

 

 

  Экскурсия по залам музея Уголки цветаевского Крыма Гости цветаевского дома  
  ---Феодосия Цветаевых
---Коктебельские вечера
---Гостиная Цветаевых
---Марина Цветаева
---Анастасия Цветаева
---"Я жила на Бульварной" (АЦ)
---Дом-музей М. и А. Цветаевых
---Феодосия Марины Цветаевой
---Крым в судьбе М. Цветаевой
---Максимилиан Волошин
---Василий Дембовецкий
---Константин Богаевский
 
         
  Жизнь и творчество сестёр Литературный мир Цветаевых Музей открытых дверей  
  ---Хронология М. Цветаевой
---Хронология А. Цветаевой
---Биография М. Цветаевой
---Биография А. Цветаевой
---Исследования и публикации
---Воспоминания А. Цветаевой
---Документальные фильмы
---Адрес музея и контакты
---Лента новостей музея

---Открытые фонды музея
---Цветаевские фестивали
---Литературная гостиная
---Музейная педагогика
---Ссылки на другие музеи
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)


 

Музей Марины и Анастасии Цветаевых входит в структуру Государственного бюджетного учреждения Республики Крым "Историко-культурный, мемориальный музей-заповедник "Киммерия М. А. Волошина"

Администратор сайта kimmeria@kimmeria.com

Яндекс.Метрика
Яндекс цитирования