НАВИГАЦИЯ ПО САЙТУ - НОВОСТИ МУЗЕЯ - КОММЕНТАРИИ ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ    
 
 

Анастасия Ивановна Цветаева / Воспоминания

РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ - ЧАСТЬ ДЕСЯТАЯ - ЮНОСТЬ. МОСКВА. КРЫМ
ГЛАВА 25
ШВЕЙЦАРИЯ. МОНТЕ-КАРЛО. ФРАНЦУЗСКАЯ РИВЬЕРА. РАССТАВАНИЕ
начало::02::03::04::05::06::окончание::содержание

Я не знаю, почему мы выбрали Женеву — из всех других городов. Я в Женеве в детстве была, мы приезжали из Лозанны с пансионом Лаказ, но воспоминание об этом было совсем нереально, рассыпалось алым жемчугом тонувших в закате городов, еле видных, по далеким берегам Лемана — Монтре., Террите, Невшатель... Может быть, Борис стремился в страшные владения Бонивара, в Шильонский замок! Помню, как мы входили на трап-мостик, ведущий к Шильонскому замку через темно-мерцающую вокруг деревянных столбов воду. Из всей «фотографической пленки» тех женевских дней этот «кадр» выступил вперед, в свет, и стоит. Тьма, поглотившая эти дни, его не коснулась.

Я помню чувство моего шагания рядом с Борисом, переполненным касаньем к судьбе Шильонского узника (см. Примечание №1), словно это касанье не в нем, а во мне — так оно мне передалось через его сурово-сосредоточенное лицо, оторвавшееся от дня, перенесшееся назад, в мрак, сырость и цвель истории, в муку, почти ни с чем не сравнимую. Будто это я шла рядом с самим Бониваром или с его привидением, заглянувшим столетия спустя в еще стоящую крепость. Чуть сужены глаза Бориса, и чуть дрожали ноздри, и бесшумен его легкий шаг, когда мы поворачивали за угол скользкой каменной стены, когда трогали цепь, впаянную в нее, когда выглянули в стенное отверстие над водой, куда выбрасывали тела умерших.

Блещущий солнцем день. Леманское озеро лежало серебряным слитком, и по нему таяла зеркальная голубизна. Как могла я рассказать Борису, что, перерезая историю Шильонского замка, меня рвут на части воспоминания моего детства — то, как мы шли тут восемь лет назад вереницей девочек и девушек с мадемуазель Маргерит. Было нельзя протянуть — подарить Борису тот пансионский наш день! (Подарить? Так только я ощущала, он бы это осознал не подарком, — насильем, раздражающим и неловким, прозвучал бы ему, мертво, мой рассказ...) Господи! Отчего же так? Отчего я через него, зеркально отражая и загораясь, трепещу его Бониваром, тем, что в нем живет Узник его судьбы? И почему же Сережа Маринин одним дыханьем с ней дышит? А мы... Сурово-сосредоточенно лицо Бориса, мрачен взгляд, оторвавшийся ото дня, перенесшийся назад, во мрак, в тайну истории.

Помню один дождливый, со снегом, женевский вечер. Мы возвращались домой, когда нам навстречу двинулся горбатый безбородый человек. Он просил. Но, видно, устав не получать – улицы пустели, прохожие редкие спешили мимо него, – он пошел прочь и встретился нам. Мы открыли кошельки, вынули серебро, дали. Горбач притронулся к головному убору и исчез за углом. И тогда мы впали в какой-то транс. Мы не понимали, как мы могли дать ему так мало!.. Мы бросились за ним. Он исчез.

Мы кидались во все близлежащие улички. Его не было. Но мы не могли успокоиться, не могли сдаться такой нестерпимой яви, что он ушел от нас – с такой малостью… Он просил! Ему не давали! Может быть, у него дети! Что делать? Все перестало существовать, кроме него. Мы метались, догоняя исчезнувшее, спешили вперед, возвращались. Заглядыали в ворота дворов… Все тщетно! Нищий горбач исчез, мы более не увидали его.

Женевское озеро! Так зовется оно издавна, а нам оно — Марине и мне — лозаннское озеро! Синее озеро нашего пролетевшего, как сон, канувшего в прошлое детства, — и в одно прекрасное утро я выполнила то, к чему рвалось сердце: я уехала на пароходе в Лозанну. Одна.

Я искала дом наших ночных молитв и дней борьбы с искушеньями, дом, откуда мы шли утрами воскресений — вереницей пансионата — к мессе, учились на verandah и играли в садике меж кустов роз и платаном под присмотром ласковой м-ль Маргерит, и куда приходил в черной сутане мосье л’аббэ говорить нам о Боге, о рае и аде, о назначении человека на земле. Я иду, я не узнаю дома. Все слилось в памяти! Дома так похожи... Я метнулась к соседнему, было вошла в него. Нет, назад... Этот? Да, этот, этот, — но почему же он стал ниже? Его два тяжелые этажа с выступами сжались. Он? Я растерянно стою и смотрю. Он?

И что-то вдруг неуловимое и родное, как неслышная лавина, двинулось и задавило: оглушенная, спешу вперед, загипнотизированно смотря на вдруг позвавшие меня двери с нависшими углублениями, украшениями, темно-коричневые, с тяжестью колец вместо ручек, и я, как в сон, вхожу в широкий путь к ним, в каррэ отступающего тротуара — широкие плиты — между двух grilles (решеток с проволочными сетками), поперечными, и уже стою у отступившего от улицы входа в бывший пансион Лаказ! «Бывший»... Я узнала это три минуты спустя, от отворившей мне горничной... Но я еще не услышала этого.

--

   

Примечание №1: …владения Бонивара, в Шильонский замок! — Шильонский замок (середина ХIII в.) находится рядом с Монтрё. Женевский приор Франсуа Бонивар, сторонник реформации церкви, был заточен в подземелье замка по приказу герцога Савойского, который был защитником католичества.

Прикованный к столбу, Бонивар провел в замке целых четыре года, пока его в 1536 году не освободили бернские протестанты.

Байрон написал свою поэму "Узник Шильонского замка" после трех дней затворничества там в камере. Поэма основана на реальных исторических фактах.

Примечание из книги: "Анастасия Цветаева. Воспоминания. Изд 2008"


"...Женева! Тень Жан Жака Руссо над тобой – как большое облако, оно осеняет твои мосты, струи озера и твои здания, сейчас опушенные снегом...".

"...Под окном нашим — уличный певец (шарманщик?). Мы бросаем ему деньги. Еще и еще. Наши монеты в бумажке ловят уже многие из толпы. Жадно!

Тогда кто-то из нас бросает в толпу — золотой... Может быть, не отставая друг от друга, — мы оба? Как ловят! Крик, кто-то поймал....".

Из книги: "Анастасия Цветаева. Воспоминания. Изд 2008"

 

 

  Экскурсия по залам музея Уголки цветаевского Крыма Гости цветаевского дома  
  ---Феодосия Цветаевых
---Коктебельские вечера
---Гостиная Цветаевых
---Марина Цветаева
---Анастасия Цветаева
---"Я жила на Бульварной" (АЦ)
---Дом-музей М. и А. Цветаевых
---Феодосия Марины Цветаевой
---Крым в судьбе М. Цветаевой
---Максимилиан Волошин
---Василий Дембовецкий
---Константин Богаевский
 
         
  Жизнь и творчество сестёр Литературный мир Цветаевых Музей открытых дверей  
  ---Хронология М. Цветаевой
---Хронология А. Цветаевой
---Биография М. Цветаевой
---Биография А. Цветаевой
---Исследования и публикации
---Воспоминания А. Цветаевой
---Документальные фильмы
---Адрес музея и контакты
---Лента новостей музея

---Открытые фонды музея
---Цветаевские фестивали
---Литературная гостиная
---Музейная педагогика
---Ссылки на другие музеи
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)


 

Музей Марины и Анастасии Цветаевых входит в структуру Государственного бюджетного учреждения Республики Крым "Историко-культурный, мемориальный музей-заповедник "Киммерия М. А. Волошина"

Администратор сайта kimmeria@kimmeria.com

Яндекс.Метрика
Яндекс цитирования