НАВИГАЦИЯ ПО САЙТУ - НОВОСТИ МУЗЕЯ - КОММЕНТАРИИ ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ    
 
 

Анастасия Ивановна Цветаева / Воспоминания

РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ - ЧАСТЬ ДЕСЯТАЯ - ЮНОСТЬ. МОСКВА. КРЫМ
ГЛАВА 47
МЫ И МАКС. «УЕДИНЕННОЕ»
начало::02::03::04::05::окончание::содержание

Уже в тот миг, когда без малого два с половиной года тому назад Марина привела в мою комнату Макса, моим тогда шестнадцати годам, перевидавшим на своем кратком веку множество самых разнородных людей, с первого мига вошел мне в душу взгляд, ни на чей не похожий, этого замечательнейшего человека. Но я еще была девочка. Теперь Макс встал на пороге моего – уже не отцовского, а собственного, печально-веселого, одинокого очага – после моего замужества, в мои девятнадцать лет.

Он был на семнадцать лет старше меня. Он ни слова не спрашивал о пережитом, будто этих лет не было. Это вошла Душа, вглотнувшая и мою, и Маринину, и Сережину, душу Пра - любую. Душа, не замечавшая порогов, начал и концов браков, идущая вольно, уверенно, гипнотически ласково по тенетам человеческих ошибок, переводя этот древний взгляд - Пана? – нет, еще древнее, еще роднее! – на каждого, кто шел навстречу, и в его глазах жил, казалось, ответ на все вопросы, отстаивавшиеся в человеке.

Большой кажется (среднего роста), широкоплечий и толстый, как бывают коты и медведи, одетый во что-то напоминающее заграничных мальчиков, – куртка с карманами, короткие, под коленом схваченные подобием обшлага, брюки, гетры, горные башмаки. Он стоит на пороге моей комнаты, улыбаясь в свою пожелтевшую от солнца широкую, короткую, кудрявую бороду, широколицый, загорелый, мускулистый, мощный как дерево, но совершенно лишенный тяжести, упругий и легкий, сросшийся со своим бесконечным хождением горными тропинками и киммерийской степью.

Темно-русое руно его волос, густокудрявых, и такая же борода не дают увидеть границы его лица, большого, как Зевсово. Он ничего не говорит. Он ждет терпеливо, пока я оденусь, отдам распоряжения няне и девушке, наклонюсь над спящим Андрюшей и мы выйдем на вечерние феодосийские улицы, бродить – к морю ли, на мол, к генуэзским ли крепостям Карантина, по цыганской ли слободке или прочь от всего – в степь. Заходя за Мариной или за мной, он привык ждать, хотя иногда и сердился.

На окраине Феодосии дом Нины Александровны Айвазовской (см. Примечание №1). Простор комнат, украшенных изысканной музейной старинной мебелью, огромные окна, раскрытые вдаль, и панораму Каффы — Ардавды (см. Примечание №2), светящейся в закатных лучах. Нина Александровна — пышная, рыжеволосая, немолодая — чем-то напоминает царицу Елизавету. Она очень добра, богата и любит искусство. Что именно она любит в нем — кто ж узнает… На ее стенах — огромные облака Богаевского (см. Примечание №3), его свинцовые, дымчатые, окаймленные закатом дали, суровые линии и цвета Максовых акварелей, их вулканические холмы с заколдованным глазом озера и морские хляби под Карадагом и — нежные, прихотливые, мастерской рукой холодноватого (?) художника Латри (см. Примечание №4), маленькие — темпера? акварель? еще какая-то техника? — блещущие под стеклом узкие натюрморты.

Нина Александровна Айвазовская любит собирать людей искусства, наслаждаться их обществом, угощать на славу. Гостеприимнейшая хозяйка, она живет «на широкую ногу» и купается в этой беспечной, позолоченной солнцем жизни, как Феодосия – в закатных лучах. У рояля палисандрового дерева – полная женщина лет сорока, русоволосая; большие голубые глаза ее полуприкрыты веками, она поет старинный романс. У нее приятный, поставленный голос. Нина Александровна не замужем, но у нее есть друг — пожилой богач-караим, один из семьи Крымов (см. Примечание №5), давнишних феодосийцев. Он молчалив, благодушен, бессменный гость ее дома.

У рояля палисандрового дерева — полная женщина лет сорока, русоволосая; большие голубые глаза ее полуприкрыты веками, она поет старинный романс. У нее приятный, поставленный голос, в свое время она пела, сейчас живет в имении,
в соседстве с именьем Н. А. Айвазовской, Эссен-Эли (см. Примечание №6) и именьем Николая Михайловича Лампси «Шейх-Мамай» (см. Примечание №7). Ариадна Николаевна Латри (см. Примечание №8) в свободные от хозяйства часы любит сесть за рояль и вспомнить юные годы. Она с мужем изъездила много стран, видела сокровища музеев и галерей, и воспоминания о них полнят ее благодарностью судьбе, к ней милостивой.

В уголку дивана карельской березы, цвет: чистое золото! — сидит ее муж, худощавый, темноволосый грек, художник Михаил Пелапидович Латри.

Звонок. Только что хозяйка впустила Макса и меня, как она вновь появляется на пороге передней, встречая новых гостей: Марину и Сережу Эфрон. На Марине светло-синее атласное платье с маленькими алыми розами, шитое по моде прошлого века, – лиф в талию и длинные пышные сборы. Ее светлые, только что вымытые, наспех просушенные волосы отрезаны у конца ушей и сзади прямой чертой, лежат на лбу густым блеском, над бровями – ее обычная теперь прическа пажа.

Как она хороша! Ее чуть розовое лицо с правильными чертами, зелеными близорукими глазами высоко поднято от застенчивости, губы полуулыбкой отвечают на приветствия, она проходит по гостиной, и только одна я знаю, сколько мучения сейчас испытывает она, проходя между взглядами, на нее устремленными (в меньшей степени, но и я испытывала все это в отрочестве и юности, у Марины же это была мука тех ее лет).

И если она теперь «расцвела» в такую красавицу, всямука застенчивости ее не моглапройти от одного факта этой, хоть нежданной в яви, но так долгожданной в мечтах метаморфозы! Жало застенчивости все равно в ней, кому это знать, чувствовать, как не мне. Ее все еще немного неловкие, волей замедленные движения (затишенная буря!) проводят ее между людей, кресел, диванов, секретеров, как драгоценную ожившую гравюру.

И на ней, добрым гением у ее плеча, возвышаясь над ее стройным ростом, — темноволосый узколицый Сережа с его огромными, полыхающими умом, добротой и смехом глазами. В них тоже застенчивость, но ее гасит юмор, и надо всем — теплая грация доброжелательства, с которой он жмет, проходя, руки юношески теплым приветствием.

Облако счастья, окутывающее их двоих, полнит комнату наставшим праздником. «Казалось мне, весь белый свет, / Наш милый луг — и поле...» — пела Ариадна Николаевна и, оборвав строку, встала навстречу вошедшим. Ее просили продолжать. Но уже приглашала хозяйка в столовую, где сверкали хрусталь, вино, фрукты и где Макс, десять минут спустя изображая из себя Собакевича, осилив «осетра», тыкал вилкой в сухую маленькую рыбку…

Нина Александровна, хоть была старше Макса, дружила с ним с давних лет, с тех самых ее юности и его отрочества, феодосийских, когда девицы на бульваре, встречая Макса, просили: «Поэт, скажите экспромт! (Кто из них знал в те и в эти дни, что так мало пройдет лет, и в этом самом Крыму в дни военных бурь и разделенной надвое России Нина Александровна Айвазовская будет покидать в дни братоубийственных битв свой родной город, в то время как Макс, комиссар над всем искусством Крыма, будет спасать от разрушения картины и библиотеки...)

--

   

Примечание №1:

Нина Александровна Айвазовская (урожд. Нотара; 1867—1944, указ. Д. Лосевым) — феодосийская землевладелица, племян-ница художника И. Айвазовского.

Примечание №2:

Каффа — название Феодосии в Средние века. Ардавда — древнее название Феодосии, означает "семь богов".

Примечание №3:

Богаевский Константин Федорович (1872—1943) — художник, график.

Примечание №4:

Латри Михаил Пелопидович (1875—1941) — художник, график, керамист. Внук и ученик И. Айвазовского. Один из основателей Нового общества художников Петербурга. В 1905 г. поселился в Крыму в имении Баран-Эли под Старым Крымом, где создал мастерскую для живописи и керамики. В начале 1900-х гг. заведовал Феодосийской
картинной галереей. В 1920 г. эмигрировал в Грецию. С 1924 г. жил в Париже, организовал декоративно-художественную мастерскую.

Примечание №5:

…из семьи Крымов… — Из этой семьи известны Арон Яковлевич Крым, много лет бывший в Феодосии городским головой, и Соломон Самойлович Крым (1867—1936), член Первой государст-венной Думы, отузский помещик, в 1918 г. возглавлял Крымское правительство (указ. Д. Лосевым).

Примечание №6:

…Эссен-Эли… — Речь идет о русско-немецком селе Ичкинского (Феодо-сийского) района Эссен-Эли Малый. Есть также Эссен-Эли Большой — село Бабенково.

Примечание №7:

…именьем Николая Михайловича Лампси «Шейх-Мамай». — Имение неподалеку от Старого Крыма. Ныне село Айвазовское.

Примечание №8:

Ариадна Николаевна Латри (урожд. Арендт; 1876 — после 1920).

Примечания из книги: "Анастасия Цветаева. Воспоминания. Изд 2008"

 

 

  Экскурсия по залам музея Уголки цветаевского Крыма Гости цветаевского дома  
  ---Феодосия Цветаевых
---Коктебельские вечера
---Гостиная Цветаевых
---Марина Цветаева
---Анастасия Цветаева
---"Я жила на Бульварной" (АЦ)
---Дом-музей М. и А. Цветаевых
---Феодосия Марины Цветаевой
---Крым в судьбе М. Цветаевой
---Максимилиан Волошин
---Василий Дембовецкий
---Константин Богаевский
 
         
  Жизнь и творчество сестёр Литературный мир Цветаевых Музей открытых дверей  
  ---Хронология М. Цветаевой
---Хронология А. Цветаевой
---Биография М. Цветаевой
---Биография А. Цветаевой
---Исследования и публикации
---Воспоминания А. Цветаевой
---Документальные фильмы
---Адрес музея и контакты
---Лента новостей музея

---Открытые фонды музея
---Цветаевские фестивали
---Литературная гостиная
---Музейная педагогика
---Ссылки на другие музеи
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)


 

Музей Марины и Анастасии Цветаевых входит в структуру Государственного бюджетного учреждения Республики Крым "Историко-культурный, мемориальный музей-заповедник "Киммерия М. А. Волошина"

Администратор сайта kimmeria@kimmeria.com

Яндекс.Метрика
Яндекс цитирования