НАВИГАЦИЯ ПО САЙТУ - НОВОСТИ МУЗЕЯ - КОММЕНТАРИИ ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ    
 
 

Анастасия Ивановна Цветаева / Воспоминания

РАЗДЕЛ ВТОРОЙ - ЧАСТЬ ПЕРВАЯ - МОСКВА. ПЕТРОГРАД
ГЛАВА 7
МАВРИКИЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ
начало::02::03::04::05::06::07::08::окончание::содержание

Мы с Мариной бывали у Герцыков. Марина была ближе с Аделаидой, я — с Евгенией. Но ее дружбы с Вячеславом Ивановым я не понимала. Я не понимала его, он мне казался горд, неприятен. Лицо ксендза, венчик седеющих волос вокруг лысины, что-то сладкое и величественное — таким он казался мне тогда. И он был знаменит.

Он приходил со своей молодой женой — падчерицею Верою, дочерью его умершей жены (см. Примечание №1), писательницы Зиновьевой-Аннибал (ее книгу о детстве «Трагический зверинец», рассказ «Черт» — очень высоко ценила Марина, см. Примечание №2 и №3). Вера была похожа, думалось мне, на св. Цецилию. У нее были «небесные» глаза.

Булгакова я не помню (см. Примечание №4). Павла Флоренского видела, кажется, раз: согнутый, худой, горбоносый, смуглый, черный, что-то неуютное и обособленное. Бердяев, чудный оратор, блестяще умный, находчивый, имел в себе что-то детскинепосредственное и чистое.

Судьба наделила его ужасным тиком, мешавшим его красноречию: внезапно вылетал судорожно язык, и движениями согнутых пальцев, его не касаясь, он гипнотически вгонял его назад, но его красноречие побеждало даже такой тик, и он держался с достоинством, просто, бодро и добро. Это был благородный человек.

Дружба Марины с Аделаидой все крепла. Со мной о мыслях моих Марина не спорила. Многие из них она разделяла, в другие — не вмешивалась. Она была в те года очень нежна ко мне. И в это время, как я ездила к цензору (см. Примечание №5), пригласившему меня, чтобы выправить некоторые резкие выражения о божественности, которые «не допустит наш батюшка», или книгу придется арестовать, задержать, и с сожалением говорил о моей такой умонаправленности (см. Примечание №6) — «дочка Ивана Владимировича...» (но книгу все же пропустил), Марина посвятила мне стихи: «Ты мне нравишься: ты так молода...» (см. Примечание №7)

На пути из Варшавы, где я была с отчимом Гали Дьяковой Дмитрием Ильичом Гомбергом (см. Примечание №8). Мы в обратном пути. Поезд.

Я вернулась в купе, взяла коробку шоколада и снова вышла с ней в коридор. У соседнего окна, спиной к нему, стоял господин в сером. Я подошла к нему. Молча протянула раскрытую коробку. Он очаровательно улыбнулся, изящно дотронулся до шляпы, с легким поклоном взял щипчики, ими взял маленькую конфету и, все так же улыбаясь, поблагодарил меня. Я стояла у своего окна, внимательно выбирая конфету, слушая, как у меня бьется сердце, и не в силах не улыбаться.

Пропустив секунд тридцать времени, он обратился ко мне с вопросом насчет города, куда я еду. Я ответила, что в Москву. Он сказал, что едет на несколько дней в Смоленск, а оттуда в Москву, где пробудет неопределенное время. Я узнала, что он архитектор и что сейчас дела в Варшаве — стали. Тут же он сказал, что у него в Москве есть друг, которого он бы хотел мне представить. Я согласилась. Беседа длилась.

Он сказал, что свой отъезд из Варшавы мог бы назвать бегством, трусостью, если бы... Я его прервала, сказав, что спасаться от смерти — правильно и естественно, великолепно... Улыбаясь на мою наивность, он мне объяснил, что это не согласуется с чувством гражданина, что оставлять в опасности «свой город и своих женщин...»

— Потому что, не правда ли, если я имею мать, сестру и жену, я спасаю их; но если у меня их нет, то я обязан своими считать всех женщин, и тогда... Легко, в полушутливой форме, у нас начался спор. Мы спорили о чувстве трусости и геройства, о спасании и спасении, о тех англичанах при гибели «Титаника», которые, сказав: аll right, прыгнули в воду, уступив свое место женщинам.

Тон его голоса был бархатен, уверен, но порой смущение прелестно пробегало по его лицу — когда ему приходилось подбирать слова. Он извинялся, сказав, что он — поляк. Тяжелые веки над большими глазами, красивый с горбинкой нос и обаятельная улыбка, скользившая по губам как бы неудержимо, и тогда его лицо становилось совсем юношеским; лицо было бритое, и была в нем — в некой орлиности черт — неизъяснимая, властная прелесть. Четкой чертой огибая надбровные дуги, черные брови оттеняли карий блеск глаз. Надо лбом возвышалась черная котиковая, высокая шапка…

Мы стояли наискось от дверей в наше купе и говорили. Дмитрий Ильич встал, стал на пороге, оглядел нас (блеснуло золотое pincenez) и вошел обратно. Минут десять спустя он запер дверь купе. У меня лицо не дрогнуло, и мы продолжали
разговор.

Мы говорили о Достоевском, об Иване Карамазове (я доказывала, что именно он, а не Алеша, был любимым героем автора — но от этой любви было слишком больно, о ней было слишком трудно сказать вслух!). О философии. Я говорила искренно, но выходило парадоксально — у меня было слишком мало времени, слова шли скачками. Он слушал со вниманием, отвечал умно, тонко, схватывал мысль на лету. Вскользь он сказал что-то о русских женщинах — он их совсем не знает, и вот первая русская женщина, которая...

Поезд летит. Колеса стучат. Тише. Станция.

— Пойду посмотреть — говорю я и выхожу в тамбур.

Через минуту он выходит тоже, поезд трогается, вскакивает проводник, колеса стучат, вечер прохладен и темен. На горизонте далеко — цепь огоньков. Мы говорим. Мои руки замерзли, холодно, ветер рвет платье и короткие волосы, открывая мой лоб.

Я вынимаю из сумочки визитную карточку с адресом и телефоном и даю ее моему собеседнику, говоря, что если он будет в Москве... Он кланяется (ах, как досадно, с ним сейчас нет его визитной карточки) — «позвольте представиться» — Pan Noel… (см. Примечание №9) Он называет фамилию, которую я плохо слышу. Мы говорим об атеизме, о Льве Шестове (он его читал), я обещаю ему подарить книги Розанова, рассказываю о выброшенном кольце. Он долго жил за границей, в России не был никогда. Говорим о забвении.

— Забвение! — говорит он, — если б мы не забывали, мы бы тотчас же умерли, мы бы не могли жить...

Я говорю о своем раннем замужестве, — ах, так это не муж мой? А он думал, что я еду с мужем.

— Нет.

--

   

Примечание №1:

…падчерицею Верою, дочерью его умершей жены… — После смерти второй жены Вяч. Иванов женился на ее дочери от первого брака, своей падчерице Вере Константиновне Шварсалон (1890—1920).

Примечание №2:

Зиновьева-Аннибал Лидия Дмитриевна (1866—1907) — писательница, вторая жена Вяч. Иванова.

Примечание №3:

…ее книгу о детстве «Трагический зверинец»… очень высоко ценила Марина. — Об этой книге рассказов МЦ написала позже в воспоминаниях «Живое о живом»: «…не забыть восхитительной женской книги “Трагический зверинец”» (МЦС. Т. 4. С. 169).

Примечание №4:

Булгаков Сергей Николаевич (1871—1944) — философ и богослов. Упомянут в воспоминаниях МЦ «Живое о живом» и «Пленный дух».

Примечание №5:

…я ездила к цензору, пригласившему меня, чтобы выправить некоторые резкие выражения о божественности... — Речь, в частности, идет о замене в тексте «Королевских размышлений» утверждения «Бог безнравственен» на «Бог вне нравственности», с чем АЦ согласилась (свидетельство АЦ автору примечаний).

Примечание №6:

…с сожалением говорил о моей такой умонаправленности… (но книгу все же пропустил)… — См. об этом в очерке АЦ «Мой путь к религии» (Россияне. 1995. № 11—12. С. 12).

Примечание №7:

«Ты мне нравишься, ты так молода…» — имеется в виду стихотворение МЦ «Асе» (1914).

Примечание №8:

Дмитрий Ильич Гомберг (ум. в 1960-х гг.) — присяжный поверенный, близкий друг АЦ.

Примечание №9:

Pan Noel —— так анаграммой на первые часы общения с АЦ скрыл свое имя Лев Матвеевич Гринблат, архитектор, друг М. А. Минца. Сцена их знакомства дана АЦ в кн. «Дым, дым и дым» (М., 1916. С. 90.).

Примечания из книги: "Анастасия Цветаева. Воспоминания. Изд 2008"

 

 

  Экскурсия по залам музея Уголки цветаевского Крыма Гости цветаевского дома  
  ---Феодосия Цветаевых
---Коктебельские вечера
---Гостиная Цветаевых
---Марина Цветаева
---Анастасия Цветаева
---"Я жила на Бульварной" (АЦ)
---Дом-музей М. и А. Цветаевых
---Феодосия Марины Цветаевой
---Крым в судьбе М. Цветаевой
---Максимилиан Волошин
---Василий Дембовецкий
---Константин Богаевский
 
         
  Жизнь и творчество сестёр Литературный мир Цветаевых Музей открытых дверей  
  ---Хронология М. Цветаевой
---Хронология А. Цветаевой
---Биография М. Цветаевой
---Биография А. Цветаевой
---Исследования и публикации
---Воспоминания А. Цветаевой
---Документальные фильмы
---Адрес музея и контакты
---Лента новостей музея

---Открытые фонды музея
---Цветаевские фестивали
---Литературная гостиная
---Музейная педагогика
---Ссылки на другие музеи
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)


 

Музей Марины и Анастасии Цветаевых входит в структуру Государственного бюджетного учреждения Республики Крым "Историко-культурный, мемориальный музей-заповедник "Киммерия М. А. Волошина"

Администратор сайта kimmeria@kimmeria.com

Яндекс.Метрика
Яндекс цитирования