НАВИГАЦИЯ ПО САЙТУ - НОВОСТИ МУЗЕЯ - КОММЕНТАРИИ ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ    
 
 

Анастасия Ивановна Цветаева / Воспоминания

РАЗДЕЛ ВТОРОЙ - ЧАСТЬ ВТОРАЯ - МОСКВА
ГЛАВА 1
СНОВА С МАРИНОЙ
начало::02::03::04::05::06::07::08::09::10::11::12::13::14::15::16::17::18::19::20::21::окончание::содержание

Я лежала одна в доме, в степи, в ящуре — болванская такая болезнь — от чабанской брынзы — жар, голова, как котел, завеса слюней, как у идиота, и весь рот в пузырях — ни еды, ни питья. И всех заразишь, подойти боятся. Дом-то чужой! Валиной матери. Засыпала, теряла сознание — одна. Валя уехал в Старый Крым (см. Примечание №7) за доктором или лекарством, с Ольгой Васильевной (см. Примечание №8) Марина, какая женщина! Она, конечно, колдунья! Нечеловеческой силы. И обаяния.

Я первая от нее потеряла голову. И ввела в дом и их подружила. Одно время это было — втроем, магический треугольник. Но в любви одна сторона всегда потом выпадает, а те двое — в одну, закон! Разве они виноваты? Я долго возле них жила, чтобы не сразу их бросить, чтобы он понемногу от меня отвыкал. Но потом, вдруг — в день моего двадцатипятилетия — я проснулась в себя — и сказала: я уезжаю! И из этого чудного сада — ты его помнишь — я выехала в ту степь с миражами ислам-терекскими — я попросила у него лошадей — как они оба меня просили остаться!

Он мне сказал: «Поймите, это — болезнь. Но она пройдет! И я к вам вернусь!» Я знала, что он не вернется! И ведь я все-таки могла перенести расставание, я же на него не сердилась! А она от одной гордыни не смогла бы перенести... Знаешь, Марина, я ни в одном человеке не встретила столько зла и столько добра, как в ней! Она была ясновидящая. И она помнила свои прошлые существования. (Макс тоже в них верит, Рудольф Штейнер, антропософия, теософия — я не очень верю в их учение, но…)

Когда она рассказывала Вале и мне — была лунная ночь под Троицу, стеклянный коридор был устлан сеном, в комнату светила низкая рыжая луна — и она говорила о том, как она жила, все мы жили при Мэровингах (см. Примечание №9), Валя был Хильперик I (см. Примечание №10), она, при дворе, Фредегонда (см. Примечание №11), а я была его жена, Асмаведа, и она разлучила нас — она так говорила — как в трансе (см. Примечание №12).

Нельзя было не верить: чувством. Хотя голова говорила, что — вздор... Да, я вот — когда я уже собралась с Андрюшей, и Валя в отчаянии велел мне насыпать мешки муки, белой, картофеля, овощей, она выбежала за мной в аллею, где розы — помнишь, — там, дальше могила семнадцатилетней сестры Вали — Сильвы (обломанная колонна, обвитая гирляндой роз, мраморных...), был ветер, с армана несло половой (см., все ли здесь так), такой жаркий был день... — я смолкла на миг, в него провалясь, и Марина не прерывает, ждет, когда вынырну.

— Она протянула мне руки, Ольга Васильевна, и сказала: «Возьмите его — я уеду! Я его вам возвращаю! Я не могу перенести ваш отъезд!» Разве я когда-нибудь забуду ее глаза? Они были совсем безумные, светлые, в них почти были слезы (красный ободок, так у заплаканных глаз), она была святая в эту минуту... Мы обнялись, я жала ей руки, это помогло мне уехать из дома, где я была счастлива два года, от Вали, который меня спас от тоски по Маврикию Александровичу и Алеше, из той пустыни, о которой ты писала мне, что я через нее пройду. Как бы я прошла без Вали? Я бы, кажется, не прошла.

— Я бы никогда не поверила, что ты от Вали уйдешь, что он отпустит тебя из этого волшебного сада, где мы прожили тогда те несколько осенних дней... — говорит Марина. — Я никогда больше не увижу такого сада... Деревья из золота, золотой дождь, золотой ковер на земле... И огромные груши, розовые, как яблоки в раю... И профиль Вали помню: как с медали, и черного его коня... (Может быть, мне сейчас кажется, что после этих слов был легкий шорох втягиваемого папиросного дыма и затлевший кружком, огненным, пожираемый дыханьем, осыпающийся в этот огонь табак). Вороной, Рапид. Слушай, если я еще не забыла, — этот отрывок появился в крымской газете, на тонком светло-зеленом листке: В. П. Зелинскому...

Вот он идет через мир (см. Примечание №13), со своей фантастической лошадью, они вылиты из одного куска. О, будь то человек, уж наверное сумрак не скрыл бы так совершенно цвета одежды, — и за меньшим ростом на этой лошади не скрылась бы черта горизонта, он ехал бы по земле — Ах! я не вижу земли под его конем — мрак, мрак — я не вижу небес за его плечами — мгла... А там, где стая птиц пролетела шумящей сетью, — заря, заря, заря, заря, заря... И как это уже далеко, Марина! Но разве я позабуду Валю?

— Нет, не забудешь. Валю забыть нельзя...
— У меня живет его — маслом — картина — розоватая от солнца копна, алый луг, а за ними — глыбы темного леса. Он у Машкова (см. Примечание №14) учился — смотреть упоительно. И натюрморт: банки (стекло), сливы, разбросанные по скатерти, яблоки, груши, айва, кувшин (глина) татарский — синева, лиловая, на складках скатерти... И еще — московский хлеб: в голод будто его ешь! Если б не эти холсты — жизнь бы заставила все это стать — сном... — Его чудная золотистая голова... — словно во сне, Марина.

Нет, мы не спим — а утро уже просыпается, за окном засинело, и холодком потянуло по нашим плечам. Еще раз просыпаюсь, возвращаясь в рассказ:

— Я начала про Сережу Соколова... В ящуре, в жару, в муке этого горящего рта я забылась, одна в большой комнате. В ней жил в детстве Валя... Вдруг просыпаюсь — ночь. Горит затененный ночник. Кто зажег? Прислуги боялись заразиться, не шли. Вижу — в ногах кровати сидит Сережа, сторожит меня. Встает, наклоняется надо мной: «Что Асе дать? Чего хочется? пить?» (как Морек...) И просидел надо мной без сна всю ночь, а ведь устал, издалека приехал на велосипеде... До утра, пока Валя не привез ляпис, и тогда стало делаться легче. От ящура умирают, но вот — не судьба. Сережа будет в Москве, поступит в Университет. Комсомолец. Сын священника. У него чудный отец! Сережа и тебе дров нарубит и паек притащит, Сережа — не петухив...

Марина, если бы те дни записать — все как было — из них, даже из четырех-пяти была бы целая книга, как «Идиот». Мы — Валя, Андрюша и я — ехали по той татарской степи, где когда-то бродили, без сил расстаться (все наше начало), везя мне и сыну пропитание на место, мной избранное, — потому ехали, что расстаемся. Что я восстала — устала — вспомнила себя. Чего больше? Чаша была полна через край. Но я не знала, что встречу Ланна, и что там Майя, которая с первого взгляда потеряет голову от Вали, и... что я буду ей тайком от Ольги Васильевны устраивать свидание с Валей. Потому что Майя по Майиной стремительности сразу захотела — умереть. Вот из тех дней вышла бы книга! Она была, эта книга, только ее никто не записал... Но она во мне!

...А потом, когда все уехали, остались Ланн и я. И его жена. И моя любовь к Вале. И мое внезапное осознание, что он оставил меня. Оставил! Хоть и умолял не уезжать — но ведь пошел на свидание с Майей! Послушал меня! Дал лошадей! И уехал с Ольгой Васильевной... И были море, Пра, Макс.

И я шла на могилу Алеши, и от Сюри-Кайя вдруг пошли — над самим Алешиным крестиком — такие, Марина, лучи алые! алое золото! — веером во все стороны, в полнеба... Это Алеша встречал меня после двух лет отсутствия!

На его холмике эти наши с ним полчаса я была совершенно счастлива — без Вали, без Ланна... Это был — рай!..

--

   

Примечание №7:

Валя уехал в Старый Крым… — Имеется в виду Валентина Иосифовна Зелинская (прозвища Валёк, Панич; 1892—1928), художница. См. о ней: Купченко В. Странствие Максимилиана Волошина. М.: Logos, 1997. С. 288; Волошина М.С. О Максе, о Коктебеле, о себе: Воспоминания. Письма. Феодосия; Москва: ИД «Коктебель», 2003. С. 227—229. В романе АЦ «Amor» выведена в мужском роде как Андрей Павлович, начиная с гл. 3 и далее.

Примечание №8:

Ольга Васильевна Астафьева (урожд. Тимофеева; 1886—1974) — близкая подруга М. С. Волошиной (см. упоминание о ней в письмах МЦ (МЦС. Т. 6. С. 194, 196) и в романе АЦ «Amor»).

Примечание №9:

…а я была при Мэровингах… — Меровинги, первая династия франкского государства в Галлии, получили название от короля Меровеха или Меровея (448—457), господствовали 481—751 гг., ослабили свое могущество междоусобицами и должны были уступить власть дому Каролингов. Ср.: Тьерри О. Рассказы о временах. М., 1848.

Примечание №10:

Хильперик I (Хильперих) — франкский король в 561—583 гг., все правление его прошло в конфликтах из-за стремления к захвату чужих земель; женился на Фредегонде, убившей его первую жену Галесвинту, что повлекло за собой долголетнюю войну с Брунгильдой, сестрой убитой.

Примечание №11:

Фредегонда (около 545—597) — королева Нейстрии с 567 г., жена Хильперика I. Была в непримиримой вражде с австразийской королевой Брунгильдой.

Примечание №12:

…а я была его жена, Асмаведа, и она разлучила нас… — Однако женой Хильперика была не Асмаведа, а Фредегонда. Значение же слова «Асмаведа» иное — в ведический период по специальному указу царя устраивались жертвоприношения, к ним готовились весь год; приносили в жертву коня; такое жертвоприношение называлось Асмаведа. И роль АЦ в отношении Астафьевой действительно жертвенна, она отказывается от Зелинской, уступает место другой.

Примечание №13:

«Вот он идет через мир…» — стихотворение в прозе АЦ.

Примечание №14:

Машков Илья Иванович (1881—1944) — живописец.

Из книги: "Анастасия Цветаева. Воспоминания. Изд 2008"

 

 

  Экскурсия по залам музея Уголки цветаевского Крыма Гости цветаевского дома  
  ---Феодосия Цветаевых
---Коктебельские вечера
---Гостиная Цветаевых
---Марина Цветаева
---Анастасия Цветаева
---"Я жила на Бульварной" (АЦ)
---Дом-музей М. и А. Цветаевых
---Феодосия Марины Цветаевой
---Крым в судьбе М. Цветаевой
---Максимилиан Волошин
---Василий Дембовецкий
---Константин Богаевский
 
         
  Жизнь и творчество сестёр Литературный мир Цветаевых Музей открытых дверей  
  ---Хронология М. Цветаевой
---Хронология А. Цветаевой
---Биография М. Цветаевой
---Биография А. Цветаевой
---Исследования и публикации
---Воспоминания А. Цветаевой
---Документальные фильмы
---Адрес музея и контакты
---Лента новостей музея

---Открытые фонды музея
---Цветаевские фестивали
---Литературная гостиная
---Музейная педагогика
---Ссылки на другие музеи
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)


 

Музей Марины и Анастасии Цветаевых входит в структуру Государственного бюджетного учреждения Республики Крым "Историко-культурный, мемориальный музей-заповедник "Киммерия М. А. Волошина"

Администратор сайта kimmeria@kimmeria.com

Яндекс.Метрика
Яндекс цитирования