НАВИГАЦИЯ ПО САЙТУ - НОВОСТИ МУЗЕЯ - КОММЕНТАРИИ ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ    
 
 

Анастасия Ивановна Цветаева / Воспоминания

РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ - ЧАСТЬ ПЕРВАЯ РОССИЯ
ГЛАВА 7

НАША СТАРШАЯ СЕСТРА ЛЁРА. ПЕНИЕ ЛЁРЫ. ЕЕ И МУСИНЫ КНИГИ. ЖИВЫЕ КАРТИНЫ
начало::продолжение::окончание
::содержание

Хочу не в очередь, может быть, — но где этому очередь? — сказать об одном: оно было неотделимо от жизни, оно было постоянным событием, сплеталось с днем с первых лет: страсть к слову, в буквальном смысле к буквам, что ли, его составлявшим? Звук слов, до краев наполненных их смыслом, доставлял совершенно вещественную радость, как кусок шоколада, стакан грушевой шипучки. Только начав говорить — и почти сразу на трех языках, мы оказались — хочешь не хочешь — в таком блистательном сообществе, как попавший, по сказке, в горную пещеру к драгоценным камням, которые стерегли гномы.

Эти гномы были — книги, разговор людей, стихи — ожерелья горных кристаллов. Само драгоценное существование слова как источника сверкания будило в нас такой отзвук, который уже в шесть-семь лет был владением, позже вошедшим в нас. От рождения — муки счастья владычества, пред которым написание первой стихотворной строки или первой своей прозаической фразы было лишь желанным освобождением; заткнув, на бегу словесного вихря, эти камни в это ожерелье и те — в другое, мы могли отдохнуть в ощущении чего-то — сделанного? Или сброшенного с плеч?

Детство же — рухнувший на плечи рог изобилия, задарив, не давал опомниться, мучил созвучиями, как музыка, опьянял и вновь и вновь лил вино — и это среди гувернанток, репетиторов, приходящих учительниц, горничных и кухарок, этого не знавших, хотевших от нас всегда только одного: трезвости!.. Мама — та — да, но и то не так все же, как требовал наш — Маринин особенно — свободы рыщущий дух!..

Немецкие слова die Ode, die Wuste, unheimlich, sonderbar, wundervoll, die Hohe, die Tiefe, der Glockenklang, Weihnachten (глушь, пустыня, таинственно-жутко, чудесно, высота, глубина, звук колокола, Рождество), и сколько их еще было с французскими splendeur, eclat, tenebres, naufrage, majestueux, jadis, le reve (великолепие, блеск, мгла, кораблекрушение, торжественный, когда-то, сновидение), и все, чем переполнена первая же книга, дарили двойной смысл тому, что старшие звали «изучением языка».

На этом «языке» (сколько их впереди еще было! папа и мама знали французский, немецкий, итальянский, мама — английский) мы отплывали от учивших нас, как на волшебном корабле, потому что каждое из слов было талисманом. Тем заколдованным словом Karmilhahn (Кармильхан), которое — в гауфовской — сказке (откуда я помню только пещеру и край гибели) — спасало, чем же, как не собой? — от этой гибели звуком своих букв, кем-то произносимых, — горевшее, как темный карбункул! А русские слова! Не ими ли так пылало сердце в сказке о Василисе Премудрой, о каких-то тридесятых царствах...

Ими был усыпан путь. Вспоминаются названия сказок: гауфовских — «Карлик Нос», «Маленький Мук», — полновласт но царили они в сердце — моем, младшей, от младшести заснувшей в поздний вечерний час под чтение вслух детям старшим, устав от множества еще непостижных слов, постигши главное «слово» — «Летучий Голландец», главную непостижность, любимую, ее унося или ею уносимая, — в сон.

Может быть, этой органической усладой языка объясняется, что я не помню процесса трудностей«изучения» языков? Это было просто вхождение в свойдом, где все узнавалось.

О Марине же — и говорить нечего. Ее одаренность была рангом выше моей, она с первых лет жизни — по народной пословице — «хватала с неба звезды»…

Цитирование по "Анастасия Цветаева (Воспоминания, изд. 2008 года)"

--

   

Два полонеза

Полонез Шопена! Пышущею пеной
Как шампанское через хрустальный край!
В этих – просто – венах? Ты ль, безумств арена,
Где ты дремлешь, древний предков рай?
Негой польской нации
Вычурною грацией
Черноты серебряной ручьи…
Средь побед оваций –
- Слушай, друг Горацио! –
Полонез Огинского звучит:
Труб червонных взлеты,
Маршевые роты
В бой последний шляхтичей ведут.
Смертною икотой
Реквиема ноты
Полонез «Прощай, отечество» поют.
Свадьба. Бал в разгаре.
В самой первой паре
Панна. Платье – кисти Веронез.
Выстрел. Этой кары
Не забудет пара
Жениха с невестой. Полонез
Еще длится. С вышек
Хор, еще не слышат,
Что творец мелодии
Упал, убит.
У подножья ниши
Под стеклянной крышей
Смерти наклонившейся лежит.
Собственной рукою!
Дай испить покою
Панна смерть, ушедшему в ночи.
Слез не лей рекою, -
Глаз уж не открою…
-«Полонез» Огинского, звучи!

Анастасия Цветаева

 

 

  Экскурсия по залам музея Уголки цветаевского Крыма Гости цветаевского дома  
  ---Феодосия Цветаевых
---Коктебельские вечера
---Гостиная Цветаевых
---Марина Цветаева
---Анастасия Цветаева
---"Я жила на Бульварной" (АЦ)
---Дом-музей М. и А. Цветаевых
---Феодосия Марины Цветаевой
---Крым в судьбе М. Цветаевой
---Максимилиан Волошин
---Василий Дембовецкий
---Константин Богаевский
 
         
  Жизнь и творчество сестёр Литературный мир Цветаевых Музей открытых дверей  
  ---Хронология М. Цветаевой
---Хронология А. Цветаевой
---Биография М. Цветаевой
---Биография А. Цветаевой
---Исследования и публикации
---Воспоминания А. Цветаевой
---Документальные фильмы
---Адрес музея и контакты
---Лента новостей музея

---Открытые фонды музея
---Цветаевские фестивали
---Литературная гостиная
---Музейная педагогика
---Ссылки на другие музеи
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)


 

Музей Марины и Анастасии Цветаевых входит в структуру Государственного бюджетного учреждения Республики Крым "Историко-культурный, мемориальный музей-заповедник "Киммерия М. А. Волошина"

Администратор сайта kimmeria@kimmeria.com

Яндекс.Метрика
Яндекс цитирования