НАВИГАЦИЯ ПО САЙТУ - НОВОСТИ МУЗЕЯ - КОММЕНТАРИИ ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ    
 
 

Анастасия Ивановна Цветаева / Воспоминания

РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ - ЧАСТЬ ШЕСТАЯ - ОТРОЧЕСТВО И ЮНОСТЬ
ГЛАВА 2
НЕМКА И ЕЕ РЕФОРМЫ. БРАТ АНДРЕЙ И ИХ ДРУЖБА С МАРИНОЙ.
ПРИЕЗД АННЫ АЖЕРОН.
начало::02::03::окончание

Иногда, по воскресеньям, к нам приходил Володя Цветаев, так нами когда-то на варшавском вокзале и позже, в Ялте, полюбленный.

Теперь, на полтора года старше, он был дальше от нас — почти уже взрослый с виду, но все же к нам — дружественен. Отношения с ним были куда проще, чем с Андрюшей, ближе, теплее. В нем не было никакого отстраняющегося движения, он подходил — вплотную. Как не похожи они были с Андреем! Счастливый сын, любовь и гордость матери и отца, он бы мог быть избалован, если б не был умен, целеустремлен и, прежде всего, энергичен: в каждом часе своего дня.

Увлечения его были реальными, деловыми: ему подарили, по его желанию, токарный станок, и он точил на нем всевозможные деревянные вещи. Он любил черчение, пламенел над инструментами готовальни. Много читал, отбрасывая с пренебрежением не нужное ему, просиживая над трудными иногда книгами. Любознательность делала его ко всему горячим. Глаза его, быстро взглядывающие прямо на человека.

Я дружила с Володей. В его квадратной угловой комнате, выходившей во двор, он показывал мне то, что вытачивал на токарном станке, объяснял как и что. Я, где-то в глубине не утратившая интереса к ремеслам, слушала с интересом. Я брала у него читать — том за томом — Тургенева, прочла его всего еще до того, как в подарок от вдовы и дочери доктора Захарьина получила двенадцать томов собрания сочинений Тургенева в синих с золотом переплетах.

Встречи Володи с Мариной были теплые, дружеские. Он походил на мать. Только у Елизаветы Евграфовны остроте взгляда аккомпанировала терпкая улыбка, крепко сжаты были уголки губ, любезных. И легкая дрожь была вокруг нее — резкость ли нервных движений, сверкание ли ушных бриллиантов, перемигающихся с бриллиантами броши? Будущее лежало перед ним ясно: он пойдет в Инженерное. (О том, кем он станет, Андрюша не говорил никогда.)

Лёля и Саша, старше нас на четыре-пять лет, наши кузины, были не менее не похожи на нас, чем Володя на Андрюшу. Воспитанные матерью в старинной строгости, чинности, приезжая к нам в гости, радовались, думаю, немного побыть на незнакомой, заманчивой свободе, но, может быть, одновременно и пугались этого чувства, зоркими глазами оглядывая всю необычность нашей семьи.

Саша, младшая, была непосредственней, проще и веселее. Некрасивая, но приятная, она не была похожа ни на отца, ни на мать, говоря, спешила, что походило на легкое заикание. Глаза ее были светлые, полное розовое лицо, русые кудреватые волосы.

Лёля, старшая, очень похожая на мать глазами и носом, была выше сестры и тоньше, темноволосая, кареглазая, с постоянной готовностью к испугу в глазах, даже и в отсутствие матери держала себя чинно, видимо, и сама уверовав в несомненность материнского воспитания. Но душевно она была тепла, проста, отзывчива, никогда не выдавала ни нашей «немке», ни своей матери наших проделок, проявлений нашей, без матери, привычки к свободе. Жили они как бы «богаче» нас, так как «Какаду» (как мы ее, по привычке давать прозвища, за глаза добродушно звали), была отличная хозяйка, гостеприимна, добра и к нам приветлива.

Хотя теперь и у нас многое внешне изменилось в доме. Утренний чай, завтрак, обед, ужин — в положенный час. Теперь «немка» старалась «принять гостей». На столе появились вазочки с различными сортами варенья, вместо Лёриной нескончаемой (доливалась в спешке, со смехом — кипятком) банки рябинового варенья, тарусского; в молочнике с синей
ласточкой, заглядывающей в нутро белого фарфора, вместо молока теперь густели сливки. На обед вместо вековечного в нашем детстве пирога с капустой (любимого!) появились пирожки — с рисом, с саго и ненавистные изделия с морковью.

Скатерти и салфетки — блистали немецкой белизной, самовар — горел как у Тети. Порядок... Но в моей памяти ни Рождества, ни Пасхи этого года. Душевно они кончились вместе с мамой, хоть, конечно, Елизавета Карловна устроила елку, напомнила папе о подарках — она так старалась украсить, оживить, упорядочить наш дом, из всех сил своих немецких старалась. И так добротно и добронравно помогал ей во всем Зоун!

Реже теперь — в этот год и, может быть, в следующий — мы вдвоем вспоминали что-то из прошлого, Марина как бы избегала этого. О маме не говорили. И было одно в доме — по папиной, не осознанной им ошибке, — что отравляло нам воспоминание о маме: ее портрет в гробу. Увеличенный, в такой же раме, каким был гроб — светлый металл и белые костяные украшения, — он висел над турецким серым диваном в папином кабинете, и мы боялись его — до конца нашей жизни в доме, до наших замужеств.

Мама на нем была крайне худа, в профиль, нос казался слишком длинным, закрытые веки; отсутствие взгляда, темных прядей надо лбом, замененных чем-то белым и цветами, — делало лицо совершенно чужим, страшным. Портрет был — не мама. Заказанный папой затем, чтоб мы помнили маму, он испортил нам отрочество и юность в любимом доме, отнял у нас папин кабинет, в детстве некоторые годы бывший «маминой гостиной », где мама читала нам вслух. Сказать об этом папе мы не могли. Это бы обидело его, он бы подумал, что это неуважение к маме.

Иногда мы ездили всей семьей (кроме Лёры) к дяде Мите. От семейных поездок Лёра, как и прежде, уклонялась. Дядя Митя был директором Коммерческого училища на Остоженке — большого розового трехэтажного здания с колоннами. Кабинет, зала, гостиная, будуар Елизаветы Евграфовны, столовая, комнаты сына, дочерей. Обстановка была новой и богаче нашей, но уюта (кроме, может быть, будуара) не было. Хлебосольство было старинное. Но мы стремились домой. В наш милый дом, где господствовала свобода.

--

   

"...Марине было четырнадцать с половиной лет. Она выглядела взрослой, для своих лет высокая, плотная; ее коса была не длинная, но довольно толстая, русая. Иногда она косу закладывала вокруг головы — как гимназистки того времени.

Глаза ее, светло-зеленые, пристальные, часто щурившиеся — от сильной близорукости, глядели прямо на собеседника.

Но она часто отводила взгляд, вспыхивая застенчивостью. Очень часто краснела — во всю щеку, и это мучило ее, делало еще надменней в обращении, еще резче.

Она носила очки. Нос с горбинкой, не сильно возвышающейся, с очерченными ноздрями был короче, чем у меня, правильней. Подбородок и рот — волевые. Губы с углубленными уголками, выдающими начало усмешки, улыбки.

Высокий, широкий, прекрасный лоб. Волосы над ним она носила, как и все почти, напуском, но не пышным, не беспорядочным — строгим. Красивой ее в те годы конца отрочества назвать было нельзя.

Мало обращая внимания на одежду — еще более по революционности своего настроения тех лет, — она, однако, мучилась тем, что, по ее мнению, была слишком розовая и здоровая (ей нравились иные лица), тем, что шея ее, казалось ей, коротка.

Крайне мешали ей — при людях — легко ранимое самолюбие, нежданная для нее самой резкая реплика. Портили Марину очки.

Сменив их в шестнадцать-семнадцать лет на пенсне, затем сняв и его, похудев, подрезав волосы прической «пажа», она к своим девятнадцати-двадцати годам стала просто красавицей.

«Какого цвета у тебя глаза?» — спрашивала Марина. «Как соленый огурец, — отвечала я. — У тебя зато как крыжовник!» — «И твои больше...» — с легким вздохом говорила она. И, нахмурясь, устыдясь, проходила — за книгой или к Лёре.

— Зато нос у меня длинный, — бросала я утешающе вслед, — у тебя короче, красивей!"...

Анастасия Цветаева
(Воспоминания, изд. 2008 года)

 

 

 

  Экскурсия по залам музея Уголки цветаевского Крыма Гости цветаевского дома  
  ---Феодосия Цветаевых
---Коктебельские вечера
---Гостиная Цветаевых
---Марина Цветаева
---Анастасия Цветаева
---"Я жила на Бульварной" (АЦ)
---Дом-музей М. и А. Цветаевых
---Феодосия Марины Цветаевой
---Крым в судьбе М. Цветаевой
---Максимилиан Волошин
---Василий Дембовецкий
---Константин Богаевский
 
         
  Жизнь и творчество сестёр Литературный мир Цветаевых Музей открытых дверей  
  ---Хронология М. Цветаевой
---Хронология А. Цветаевой
---Биография М. Цветаевой
---Биография А. Цветаевой
---Исследования и публикации
---Воспоминания А. Цветаевой
---Документальные фильмы
---Адрес музея и контакты
---Лента новостей музея

---Открытые фонды музея
---Цветаевские фестивали
---Литературная гостиная
---Музейная педагогика
---Ссылки на другие музеи
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)


 

Музей Марины и Анастасии Цветаевых входит в структуру Государственного бюджетного учреждения Республики Крым "Историко-культурный, мемориальный музей-заповедник "Киммерия М. А. Волошина"

Администратор сайта kimmeria@kimmeria.com

Яндекс.Метрика
Яндекс цитирования