НАВИГАЦИЯ ПО САЙТУ - НОВОСТИ МУЗЕЯ - КОММЕНТАРИИ ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ    
 
 

Анастасия Ивановна Цветаева / Воспоминания

РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ - ЧАСТЬ ВОСЬМАЯ - МОСКВА И ТАРУСА
ГЛАВА 7
НАЧАЛО ЛЕТА 1909 ГОДА В ТАРУСЕ. ОТЪЕЗД МОНАХОВЫХ.
ЕВГЕНИЯ НИКОЛАЕВНА. СТИХИ МАРИНЫ ИЗ ПАРИЖА
начало::02::03::04::окончание::содержание

Мой отъезд приближался. Мне казалось, я давно тут, а прошла всего неделя. Как было жаль уезжать! Ведь их никого не забудешь... И старый тенистый парк, пронизанный солнцем. Был день именин бабушки. Мороженое подавали часто, но в этот день повар себя превзошел: сооружение из пломбира, подобие замка, стояло на блюде, украшенное фруктами, вафлями...

— Oh, c’est cruel! — шепнула я соседу, младшему из ее внуков.
— Votre grand-maman ne peut pas en gouter! On ne devait pas le mettre sur la table en sa presence! (Это жестоко!.. Ваша бабушка не может его попробовать! Не надо было ставить его на стол в ее присутствии! (фр.)

Мальчик сочувственно мне кивнул. Но его тетки спокойно передавали по столу золотистые тарелочки с пломбиром и овальные палочки воздушных бисквитов. Старушка-именинница печально провожала их глазами: ее сахарная болезнь крепла.

Последние прогулки, последний обед, ужин. Папа приехал, но меня с ним не отпускают — еще хоть день-два! «Ваша дочка такая прелестная, нам так жаль ее отпускать... Мы запряжем лошадь, свезем на станцию, усадим в вагон, не беспокойтесь!» — говорит бабушка папе. «О, да эта коза сама добежит до станции!» — добродушно говорит папа, не зная, как ранит меня его тон (и «коза» обо мне, уже почти пятнадцатилетней и которой тут так дорожат...).

— Ну, если не хочешь сегодня, со мной, — оставайся, только недолго. С вокзала бери извозчика. И вместе поедем в Тарусу! — Иван Владимирович, — обратилась к папе бабушка мальчиков, Е. П. Захарьина, — какие вести из министерства? Нас это очень волнует... — Пока — никаких, — отвечал папа, — послал ответ на ревизию — и жду... — Возмутительнейшая история, — воскликнула старушка, — трудно даже поверить, что это явь!.. Но утешением вам должно служить то, что просвещенные круги — на вашей стороне. Все глубоко скорбят за вас! Только в нашей стране...Ко мне обратился M-r Arnauld, и я не услышала папиного ответа.

Мы вяло боремся с прыгающими на тарелках круглыми раковинами, в которых зажарена рыба, без увлечения жуем нежные, как пух, пирожки, оживляемся только немного за сбитыми сливками с клубничной подливкой, не берем чашечек с черным кофе, не хотим швейцарского сыра. Даже грецкие орехи и фисташки как-то не нужны нам сегодня! Мы хотим скорее в угол гостиной, побыть одни, без старших, еще немножко поиграть в фанты, в почту — игру, в которой можно себе позволить смелее выразить правду...

Небо в распахнутую дверь почти черно, такое оно темносинее, звезды россыпью серебряных искр стоят над садом; как высок, как бледен Млечный Путь! Ветер шумит в темных, теплых деревьях. Завтра мы уж не будем вместе, и может быть, никогда... Нас зовут. Надо — спать?! «Асе надо выспаться перед дорогой! Вы ее утомили...» — «Нет, нет!» Последние рукопожатия, последние взгляды. «Как пусто будет без вас!»

Унося эти слова как драгоценность, я выхожу из гостиной. Меня провожают. Идем коридором. Последние медленные шаги.— Прочтите эти странички... — говорит M-r Arnauld и протягивает мне клеенчатую тетрадку. С бьющимся сердцем беру ее, вхожу, закрываю дверь.

Это та же комната, где я стояла, — сколько дней назад, никого еще здесь не зная!.. Но уже раскрыта тетрадь, я спускаю на окне занавески. Час — мой! На изысканном французском языке мелким, тонким, круглым почерком — записана его исповедь о том случае с «celibat». Он рассказывает, как я его осудила. Он взволнован, оправдывается, огорчается моим приговором, тем, что у него отнимаю дружбу, — иначе с ним говорю. И он сердится на себя. Спрашивает себя, что же такое с ним, почему он так заинтересован этой четырнадцатилетней девчонкой (я не понимаю слова «precoce» («Precoce» означает «преждевременное развитие» (фр.). — Примеч. ред.) — эпитет, которым он дарит меня, что он значит?

«Я — взрослый человек, — пишет он, — почему я так дорожу мнением и отношением de cette incroyable gamine (этой невероятной девчонки (фр.), которая, comme il parait (по-видимому (фр.), должна, после моего участия в этой беседе, отнять у меня le commencement de la possibilite d’amitie qu’elle pouvait eprouver envers moi» (зарождение дружеских чувств, которые она могла испытывать ко мне (фр.).

Я потушила электричество, мне сейчас не нужное, и при зажженной, затененной свече в тяжелом шандале дочитываю его дневник. Больше всего мне нравятся слова: «incroyable gamine». Я смеюсь. Я тушу свечу, прижимаю на миг к груди его тетрадку (завтра я ему должна вернуть ее, сегодня она моя!) и ложусь в широкую, мягкую, точно у Тьо, кровать, под легкое и теплое одеяло. Это ведь очень красиво: Arnauld de Punguie.  Из книги "Анастасия Цветаева, Воспоминания", изд. 2008 года

--

   

"...Прогулки продолжались, беседы, игры, но к M-r Arnauld шел от меня холодок. Зато со средним из мальчиков была молчаливая нежность, уважение за его любующийся, но уклоняющийся взгляд. Мы шли по берегу пруда. По нему плыл, распоротым брюшком кверху, уж — мертвый.

Содрогнувшись, я крикнула: — Какой ужас!.. Кто-то убил его — зачем? Он же не змея! И заставить так мучиться! — Все это по-французски. И помню огорченный, озабоченный желаньем утешить и преодолевающий заикание ответ мальчика:

— Oh, M-elle Assia, ne vous tourmentez pas, je vous en prie! Elle n’est pas morte, cette couleuvre! Elle fait semblant! (О, м-ль Ася, не мучьте себя, прошу вас! Он не мертв, этот уж, я вас уверяю! Он притворяется! (фр.)

Но уже догонял нас Гриша, зовя прочь от некрасивого зрелища, увлекая в солнечную тень аллеи, в изящество светской беседы....".

"...Последние дни! Дружба крепнет перед отъездом не по дням, — по часам. Мы не понимаем, как мы расстанемся! Гриша от меня не отходит. Берет обещание, что в Москве мы увидимся: он зимой приедет из Петербурга в Москву!

Его тонкий профиль наклоняется ко мне. Черный прямой пробор сделан с особой тщательностью... Глаза его брата смотрят на меня с уже нескрываемой теплотой. Он больше заикается сегодня. «Я дам вам тетрадь моего дневника», — говорит мне по-французски M-r Arnauld...".

Из книги "Анастасия Цветаева
Воспоминания", изд. 2008 года

 

 

  Экскурсия по залам музея Уголки цветаевского Крыма Гости цветаевского дома  
  ---Феодосия Цветаевых
---Коктебельские вечера
---Гостиная Цветаевых
---Марина Цветаева
---Анастасия Цветаева
---"Я жила на Бульварной" (АЦ)
---Дом-музей М. и А. Цветаевых
---Феодосия Марины Цветаевой
---Крым в судьбе М. Цветаевой
---Максимилиан Волошин
---Василий Дембовецкий
---Константин Богаевский
 
         
  Жизнь и творчество сестёр Литературный мир Цветаевых Музей открытых дверей  
  ---Хронология М. Цветаевой
---Хронология А. Цветаевой
---Биография М. Цветаевой
---Биография А. Цветаевой
---Исследования и публикации
---Воспоминания А. Цветаевой
---Документальные фильмы
---Адрес музея и контакты
---Лента новостей музея

---Открытые фонды музея
---Цветаевские фестивали
---Литературная гостиная
---Музейная педагогика
---Ссылки на другие музеи
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)


 

Музей Марины и Анастасии Цветаевых входит в структуру Государственного бюджетного учреждения Республики Крым "Историко-культурный, мемориальный музей-заповедник "Киммерия М. А. Волошина"

Администратор сайта kimmeria@kimmeria.com

Яндекс.Метрика
Яндекс цитирования