НАВИГАЦИЯ ПО САЙТУ - НОВОСТИ МУЗЕЯ - КОММЕНТАРИИ ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ    
 
 

Анастасия Ивановна Цветаева / Воспоминания

РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ - ЧАСТЬ ВОСЬМАЯ - МОСКВА И ТАРУСА
ГЛАВА 8
ДВЕ ЛИДЫ. МОИ РЕБЯТА
начало::продолжение::окончание::содержание

Шелестели длинные ветви плакучих берез, где-то кричал, далеко на лугу, коростель. Зеркальная река отражала угасанье заката. Дубец строгал мне можжевеловую палочку. ...Письмо — на больших пергаментных листах почтовой бумаги, мелким круглым почерком, по-французски — от Arnauld de Lunquieres. Я шла, и земля — добрая рыбацкая земля тарусского берега — уходила из-под моих ног. Как изысканно он писал! С каким уважением! Он не мог позабыть меня (а разве я его позабыла? да я только о нем и думала все это время... — сказала я, взволнованно, себе).

Читала и перечитывала. Уже позади остался «бассейн» с круглой крышей, где черпали ведрами воду, и плетни с сетями, я подходила к крошечному мостику — доске через ручей, шумевший меж огромных ветел у подножья Воскресенской горы. Стояла и перечитывала конец. Я спишу его и сегодня же пошлю в Париж, к Марине. Он хотел, чтобы я знала — ведь мы, наверное, не увидимся... — «qu’un homme de 23 ans revenu de bien et de bien de choses, eprouve pour Vous, Mademoiselle, bien plus qu’une banale sympathie...».

И был росчерк — не бедного гувернера в чужой стране, а не менее чем владетельного князя! Ясный вечер, первые звезды. Кланя давно говорила о братьях Успенских, сыновьях отца Николая с Воскресенской горы — Саше и Сереже, чья мать, матушка Надежда Даниловна, с симпатией обо мне отзывалась и иначе не звала меня, как «атаман». Отец Николай был еще средних лет, не стар и красавец, хорошо плясал, любил выпить — рассказывали о нем. Но службу его прихожане любили, и жаден он не был. Хорошо пел. «Я звала их, — сказала Кланя, — придем, говорят».

Сейчас вспомнилось мне, будто за почти год до того зимой, на тарусском катке, на Оке, я впервые увидела Сашу, кто-то из старших нас познакомил, и мы даже покатались с ним вместе. После осени 1909 года этого быть не могло, так как я на Рождество в Тарусу не приезжала, а он еще не был «Шурой», как я стала звать его в это лето, в отличие от его обычного имени. Значит, мы ужебыли знакомы. Но он жив, мы недавно свиделись с ним в Тарусе. Двадцать пять не виделись (а до того не виделись семнадцать лет, с 1921 года, в 1937-м встретились дружески, вспомнили свою весну…

Была эта встреча за несколько дней до беды, на меня пришедшей. Теперешняя встреча, после нее, когда, спустя 22 года вдали от Москвы и отдав еще три дня «на устройство дел», я вновь приехала в Тарусу. Я увижу его и спрошу, пусть он поможет мне вспомнить дни наших золотых волос, когда мы оба седы. И вот медленно идет к нам по холму старший. Его звали Саша (а мне нравилось Шура, и я стала его звать так). Смущенная улыбка, рукопожатие. Смотрит, говорит мало. Шура темней брата, глаза серо-зеленоватые. Он смугл, черты — тонкие, ядовито-нежная улыбка и такая же речь. Сережа обещает стать сложения богатырского, Шура же пока выше брата (старше его года на три-четыре), строен, худ, лицо узенькое. Что-то совсем взрослое и печальное во взгляде.

Я вижу его изредка, узнаю по сердцебиению: я еще не знаю, он ли, близорукость не дает реальности. Я думаю, что выражение «земля уходит из-под ног» надо понимать как некое ощущение себя вдруг — в пустоте, выхваченность из того, куда идешь, с кем. Какая-то ошпаренность страхом, испытываемая при встрече, в начале любви. Колдовство вековечное чуждой души, вдруг приблизившееся колдовство близорукости (я стала часто снимать очки), отчего «ухождение земли из-под ног» было еще страннее — совсем туман! Шура приходил с кем-то из сверстников, тоже смущаясь — может, и ему «холм обрывался куда-то». Будто летишь с Воскресенской горы в пустоту, и упорство дня «идти, как до встречи» (всё: люди, обед, дорога, лодка, пейзаж Оки с берегами) — тлело, треща, как сырая ветка, бесплодно сопротивляясь костру.  Из книги "Анастасия Цветаева, Воспоминания", изд. 2008 года

--

   

"...Все так же стоит Таруса на высоком берегу Оки, так же мчатся лошади по мосту, так же развешаны сети у плетней рыбаков и видны зеленые купы бульвара на высоком пригорке. И все-таки все иное!

А перед глазами вчерашний тихий, пустой дом в Трехпрудном, запах нафталина, закрытые ставни, рыжий с белым кот (Маленький Кис). И мы с папой у самовара в столовой. Раскрыто окно в сад, свежо, смолкли птицы... Но я уже наполовину сплю...".

"...Ночью я писала Марине. За распахнутым окном шелестели деревья. Луна, несколько часов назад желтая, большая, низко над землей висевшая, стояла в синеве маленьким белым шаром, и все ветви и кусты сада были выточены из серебра.

Я не помню Марининого приезда из Парижа. Но после стихов «Молитва» в «Вечернем альбоме» стоит «20 сентября 1909 г. Таруса». Значит, в сентябре Марина вернулась из Парижа в Тарусу...".

Из книги "Анастасия Цветаева
Воспоминания", изд. 2008 года

 

 

  Экскурсия по залам музея Уголки цветаевского Крыма Гости цветаевского дома  
  ---Феодосия Цветаевых
---Коктебельские вечера
---Гостиная Цветаевых
---Марина Цветаева
---Анастасия Цветаева
---"Я жила на Бульварной" (АЦ)
---Дом-музей М. и А. Цветаевых
---Феодосия Марины Цветаевой
---Крым в судьбе М. Цветаевой
---Максимилиан Волошин
---Василий Дембовецкий
---Константин Богаевский
 
         
  Жизнь и творчество сестёр Литературный мир Цветаевых Музей открытых дверей  
  ---Хронология М. Цветаевой
---Хронология А. Цветаевой
---Биография М. Цветаевой
---Биография А. Цветаевой
---Исследования и публикации
---Воспоминания А. Цветаевой
---Документальные фильмы
---Адрес музея и контакты
---Лента новостей музея

---Открытые фонды музея
---Цветаевские фестивали
---Литературная гостиная
---Музейная педагогика
---Ссылки на другие музеи
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)


 

Музей Марины и Анастасии Цветаевых входит в структуру Государственного бюджетного учреждения Республики Крым "Историко-культурный, мемориальный музей-заповедник "Киммерия М. А. Волошина"

Администратор сайта kimmeria@kimmeria.com

Яндекс.Метрика
Яндекс цитирования