НАВИГАЦИЯ ПО САЙТУ - НОВОСТИ МУЗЕЯ - КОММЕНТАРИИ ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ    
 
 

Анастасия Ивановна Цветаева / Воспоминания

РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ - ЧАСТЬ ДЕСЯТАЯ - ЮНОСТЬ. МОСКВА. КРЫМ
ГЛАВА 29
СНОВА МОСКВА
начало::02::03::окончание::содержание

Еще ранее — вскоре после нашей встречи в Москве — Борис рассказывал мне об одном несчастном музыканте, композиторе, очень бедном — Ник. Мих. Зорине. Он писал давно задуманное произведение, и ему нечем было жить. Он пробовал все, ничто не удавалось. У него оставалась одна надежда — выиграть по выигрышному билету. Если и это — розыгрыш был скоро — лопнет, ему ничего не оставалось, как покончить с собой. Его характер — застенчивый до предела, тоска от непризнанности, одиночество — завели его в безвыходный тупик. Борис и Боря Бобылев приняли в нем
участие, ободряли, слушали его музыку, хвалили (Боря Бобылев играл на скрипке и высоко оценивал талант Зорина). Горе композитора усилилось недавней смертью матери, глубокой старушки, единственного его друга.

Я загорелась желанием помочь Зорину. Денег свободных у меня после заграничной поездки было мало; акций маминых оставались крошки. Я готовила Борису подарок — его мечту: мотоцикл. На проценты с ренты маминого капитала надо было жить. По маминому завещанию мы имели право трогать только проценты (капитал же — лишь в сорок лет).

Я предложила Борису пятьсот рублей для помощи Зорину. Знакомство состоялось. Жил Зорин где-то на Патриарших прудах, высоко. Это был человек средних лет, больной, одутловатый — и мне брезжатся... кружевные манжеты на его пухлых руках. Рука с таким слабым, мягким пожатием! — но была сила его вдохновенной игры, — так как кружев этих в 1912 году давно никто не носил, то не стилизация ли Зорина Борисом «под старого маркиза» — прикрепила эти кружева в моей памяти к рукам композитора? Кружев, должно быть, не было, была власть Борисовой фантазии.

Зорин по деликатности не согласился на переданное ему предложение Бориса — денег в помощь: он переведет свое пианино (единственное, чем он владеет) — на меня, А. И. Цветаеву — в случае своей смерти или невозможности мне вернуть долг.

В ответной застенчивости я согласилась на то, что он хочет, лишь бы передать ему деньги. Но Борис? или он? — предложили еще более удобную — естественную — форму дела: Николай Михайлович будет давать мне уроки музыки. И как мало ни подходило это моему настроению — я согласилась и стала под руку с Борисом подыматься на высокий этаж, утешая себя тем, что летом это станет уже трудно и уроки прекратятся сами собой.

Что я играла — не помню. Ноты — появились. Был ли Зорин менее педагог, чем композитор, была ли я плохая ученица на восемнадцатом году (хуже, чем на сороковом, когда вновь начала учиться, с увлечением и заслуживая похвалу), но я не помню своих успехов, хоть, чуть позже, было на лето 1912 года взято напрокат пианино в квартиру, после свадьбы.

Александра Олимпиевна и я ездили по Москве, отыскивая нам с Борисом квартиру. Ходили и мы с Борисом, но его участие в выборе было так отвлеченно — с мечтой о чердаке, о войлоке на полу и железном умывальнике, он так абстрактно умилялся моим стремлениям к уюту и старине и так мало понимал в этом, что я с нежным юмором освободила
его от этого дела, и вскоре мы с Александрой Олимпиевной квартиру нашли: она была в первом этаже четырех- или пятиэтажного кирпичного дома, в переулке Средней Пресни (Предтеченском) возле церкви Св. Иоанна Предтечи.

В ней было четыре комнаты — большая столовая с итальянским окном, налево от нее уже комната Бориса — турецкий диван и письменный стол, и из столовой две двери в смежные комнаты — мою гостиную и меньшую — спальню, коридорчиком соединенную с ванной. Стоила она, помню, пятьдесят пять рублей в месяц. Это было дорого, но я устала искать. Старинного уюта — не находилось.

Шла закупка необходимой мебели для столовой, спальни; столовый прибор был выбран у «Мюра и Мерилиза» — модный тогда — белый с синим, рубчиком. Папа подарил мне гостиную мебель красного дерева с металлическими пластинками в стиле «Жакоб», старинном. Холодильник — коричневый шкафчик, внутри металлический, с полками и глубокой, рядом, коробкой для льда. Лед ежедневно доставляли на дом, утрами.

Незадолго до свадьбы квартира была почти устроена, вещи из магазинов и из Трехпрудного (машинами) и приданое привезены. Венчальное платье готово. Я была очень утомлена, грустна, встревожена, не чая, когда отдохну. Марина... Марина!

Выходи я замуж так любя, как Марина — Сережу, — счастливой, уверенной в будущем, как она, — я бы звала и звала на свадьбу всех, кого знала, — пусть бы пришли все! Но в том состоянии полной неуверенности в Борисе и в моем с ним союзе, в ясном сознании, что ни ему, ни мне эта свадьба совсем не нужна, что она нужна только Москве, папе и будущему ребенку, я участвовала в приготовлениях к ней только внешне; это была — роль. И я от нее утомлялась — не только физически.

--

   

"...Драконна и Лидия Дмитриевна радовались благополучному обороту дела. Папа был до глубокой ночи занят близким открытием Музея, назначенным на начало лета. Марина приедет, моя дорогая Марина — и мне станет весело с ней!..

А пока — в городе, где живет Нилендер, где я вижусь с Борисом и где жду, может быть, смерть, я не иду к д-ру Чайковскому!

А затем Боря познакомил и со своим лучшим другом, Борисом Сергеевичем Бобылевым. Не у него ли, в его студенческой комнате на Арбате?

С первого взгляда на Борю Бобылева я была бы тепло и радостно очарована им, если бы не тоска моих дней, не усталость от всех и всего и не мой Борис, в присутствии которого я целиком была поглощена им одним. Боря был красивее, может быть, Борис — ярче, острее.

Боря Бобылев был того же роста, что Борис. Смуглее — легкой, нежной, юношеской смуглостью. Темно-каштановые волосы его были густы и волнисты, серо-голубые глаза, линия надбровных дуг и носа гармонировала с полным и добрым ртом.

И была в нем, во всех его движениях, смехе, манерах — женственная мягкость, прелестная в юноше мужественном и смелом, каким он явно был.

И все-таки я восприняла его как-то потушенно — так недоуменна, во всем моем увлечении Борисом, была душа. Я приняла Борю Б. как друга Бориса, принимая на веру и не открывая себя...".

Из книги: "Анастасия Цветаева. Воспоминания. Изд 2008"

 

 

  Экскурсия по залам музея Уголки цветаевского Крыма Гости цветаевского дома  
  ---Феодосия Цветаевых
---Коктебельские вечера
---Гостиная Цветаевых
---Марина Цветаева
---Анастасия Цветаева
---"Я жила на Бульварной" (АЦ)
---Дом-музей М. и А. Цветаевых
---Феодосия Марины Цветаевой
---Крым в судьбе М. Цветаевой
---Максимилиан Волошин
---Василий Дембовецкий
---Константин Богаевский
 
         
  Жизнь и творчество сестёр Литературный мир Цветаевых Музей открытых дверей  
  ---Хронология М. Цветаевой
---Хронология А. Цветаевой
---Биография М. Цветаевой
---Биография А. Цветаевой
---Исследования и публикации
---Воспоминания А. Цветаевой
---Документальные фильмы
---Адрес музея и контакты
---Лента новостей музея

---Открытые фонды музея
---Цветаевские фестивали
---Литературная гостиная
---Музейная педагогика
---Ссылки на другие музеи
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)


 

Музей Марины и Анастасии Цветаевых входит в структуру Государственного бюджетного учреждения Республики Крым "Историко-культурный, мемориальный музей-заповедник "Киммерия М. А. Волошина"

Администратор сайта kimmeria@kimmeria.com

Яндекс.Метрика
Яндекс цитирования