НАВИГАЦИЯ ПО САЙТУ - НОВОСТИ МУЗЕЯ - КОММЕНТАРИИ ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ    
 
 

Анастасия Ивановна Цветаева / Воспоминания

РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ - ЧАСТЬ ДЕСЯТАЯ - ЮНОСТЬ. МОСКВА. КРЫМ
ГЛАВА 35
РОЖДЕНИЕ СЫНА
начало::02::03::04::05::06::07::08::09::окончание::содержание

Ночь. Белизна, чистота, тишина. Я хожу по своей комнате, дивясь на толщину оконных амбразур, на больничный халат на мне, вспоминаю прощальный взгляд, который мне бросил Борис, — он не кончился, он длится, он — со мной. Я хожу в промежутке между схватками, они редки и не очень длинны, и их можно терпеть.

Когда они начинаются, замираю, облокотясь обо что-нибудь в той позе, как меня застало, и пережидаю, пока мученье пройдет. Тяжелее схваток, которые я терплю, потому что они неизбежны, — одиночество, которого могло не быть. Дрожь продолжается. Может быть, это не только волнение, а и холод — высоких два окна раскрыты в ночь (в сад?), и оттуда шелест и холод. А на мне сверх рубашки один летний халат.

Но вот начинаются крики в одиночной палате напротив моей, через узкий проход. Подымается суета, беготня, мелькают белые халаты, раздаются приказания, а крики растут — и становятся почти беспрерывны. Вот тогда меня начинает трясти озноб. Как мучается женщина! (Сочувствие.) Вот так и ты будешь мучиться! (Страх за себя.) Наконец, я не могу больше выносить эти крики. Они нечеловеческие. Это — вой. Я нажимаю кнопку звонка. Долго — никого. На повторный приходит няня. — Вы не слушайте! — говорит она на мой вопрос, — у ней седьмой ребенок, прирост последа — вот и кричит!

Но вскоре ко мне входит другая женщина в белом, наливает мне в мензурку капель. Пахнет валерьянкой.

— Выпейте! И зачем вы все ходите? Силы надо беречь, вам же долго еще!
— Мне так легче... — малодушно, просительно: — Неужели я так буду кричать, как она?
— А зачем? Покричите немного — и все... У ней — тяжкие роды...

Ночь идет. Как бесконечно долги часы! Это уже не одна ночь, их несколько, одна за другой. Первая была, когда было еще легко и тихо. Потом — крики ее (и мои схватки длинней). Светало. Потом — холоднее, вой ее и моя усталость ходить. Труднее пережидать схватки. Потом стало светло. Сколько я здесь? Очень уже давно (я так изучила комнату — кровать, кушетка (какой-то особенной формы) — комод — умывальник, дорожка ковра — и опять кровать, кушетка, комод, умывальник — и так медленный круговорот без конца.

Который сейчас час? Что делает сейчас Боря? Не спит. Ласкает щенка? Читает, может быть. Устюша спит... Схватки становятся больнее — длиннее. Это похоже на то, как когда медведю дают, в лесу оставляют приманкой, сало, а в нем пружина — и когда сало тает там, пружина освобождается и начинает распирать медведя. Гады — охотники! Бедный медведь!

Но схватки похожи только на это, больше ни на что. Когда становится трудно, я говорю себе, что медведю — трудней — он погибает, я — нет. И его пружина мучает, чтобы он умер, а у меня схватки — чтобы родился ребенок. Крики, вой и суета в палате напротив стали еще сильней — как ужасно!.. Но о чем бы я ни думала — я помню, что ни одной мысли о моей смерти родами у меня не было. Сколько их было за всю беременность! Родами — их смело.

Я не вспоминала ни д-ра Чайковского, в начале зимы настаивавшего на аборте, ни Холмогорова, еще месяц назад говорившего, что надо искусственно вызвать роды, потерять ребенка, спасти себя. Мой материнский инстинкт и в девическом семнадцатилетнем теле говорил мне — нет. Теперь — меня волновал только вопрос, когда же я начну кричать? (Несомненно же будет больней, чем сейчас. Когда же я начну?) Теперь я только стонала — вполголоса, помогая схватке. Это была ласка себе, помощь ей. Так хотелось притулиться к чему-то...

Не могу ходить больше. Ложусь на кровать. Беготня, голоса напротив вспыхивают, как костер. Крик растет, раздирает дом, вылетает в сад, обрывается. Слушаю: одни их голоса; она смолкла. Неужели она... И вдруг дом разрезает надвое удивительным тонким криком, жалобным, царапающим, несмелым...

--

   

"...Роды длились чуть больше, чем девять часов. Чудное летнее утро.

Серебряно шелестят за окнами палаты деревья густым шелестом, полосы солнца перерезают прохладный колодец комнаты, на высоком потолке — синеватая тень.

Дали ли мне спать до того, как в первый раз поднесли мне к груди моего сына?

Или только все уговаривали пить, когда вошел ко мне Борис?

Все тонет в этой синеватой тени памяти, в счастливом шелесте того утра.

В том блаженном освобождении от мук ночи все тянуло дремать.

Не забыть сказать Драконне, что она так правильно описала миг рождения ребенка — внезапность отдохновения вслед за последним, уже безболезненным выскальзыванием (когда уже прошла головка?). Но ведь плечи — не уже? Должно быть, сжимаются... снова на миг — сплю...".

Из книги: "Анастасия Цветаева. Воспоминания. Изд 2008"

 

 

  Экскурсия по залам музея Уголки цветаевского Крыма Гости цветаевского дома  
  ---Феодосия Цветаевых
---Коктебельские вечера
---Гостиная Цветаевых
---Марина Цветаева
---Анастасия Цветаева
---"Я жила на Бульварной" (АЦ)
---Дом-музей М. и А. Цветаевых
---Феодосия Марины Цветаевой
---Крым в судьбе М. Цветаевой
---Максимилиан Волошин
---Василий Дембовецкий
---Константин Богаевский
 
         
  Жизнь и творчество сестёр Литературный мир Цветаевых Музей открытых дверей  
  ---Хронология М. Цветаевой
---Хронология А. Цветаевой
---Биография М. Цветаевой
---Биография А. Цветаевой
---Исследования и публикации
---Воспоминания А. Цветаевой
---Документальные фильмы
---Адрес музея и контакты
---Лента новостей музея

---Открытые фонды музея
---Цветаевские фестивали
---Литературная гостиная
---Музейная педагогика
---Ссылки на другие музеи
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)


 

Музей Марины и Анастасии Цветаевых входит в структуру Государственного бюджетного учреждения Республики Крым "Историко-культурный, мемориальный музей-заповедник "Киммерия М. А. Волошина"

Администратор сайта kimmeria@kimmeria.com

Яндекс.Метрика
Яндекс цитирования