НАВИГАЦИЯ ПО САЙТУ - НОВОСТИ МУЗЕЯ - КОММЕНТАРИИ ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ    
 
 

Анастасия Ивановна Цветаева / Воспоминания

РАЗДЕЛ ВТОРОЙ - ЧАСТЬ ПЕРВАЯ - МОСКВА. ПЕТРОГРАД
Глава 10
ДОКТОР РЕВИДЦЕВ. НА ВАГАНЬКОВСКОМ КЛАДБИЩЕ 
содержание

Ирина Евгеньевна, мать Бориса, больна. Она ложится в лечебницу д-ра Ревидцева. Это у Мясницких ворот. У него заграничная аппаратура, блещущая чистота, первоклассный уход за больными. У больных отдельные комнаты. Но не ради всего этого легла в ту лечебницу Ирина Евгеньевна: Петр Михайлович Ревидцев славится как изумительный диагност. Это талантливейший врач, и, говорят, обаятельный человек. У него особенный подход к пациентам.

Я навещаю свою бывшую свекровь.

Увы, исследования и наблюдения установили у Ирины Евгеньевны язву желудка.

— Эту болезнь так плохо лечат! — говорит она.

Боли и неверие в возможность излечения склоняют ее к мысли об операции. С кем посоветоваться из своих? Сыновья — могут ли они быть советниками? Молодежь... Муж — далеко, на хуторе. Да он же всегда со всеми спорит. Никогда, с юности не был с ними согласен ни в одном мнении о чем-либо, что ей ждать от его совета? Ясно, что противоположного тому, что ей кажется выводом разума.

Он, конечно, скажет то, что и другие: лечиться, не спешить с операцией. А в решительном характере твердой и скромной его жены — мысль о долгом лечении, отвлекающем от обязанностей по семье и дому, по уходу за сыновьями — ей непривычна, враждебна. Тщетно пытается отговорить ее Марья Александровна. Тщетно предлагает ей д-р Ревидцев (см. Примечание №1) лежать в его лечебнице и пройти длительный курс лечения. Пытаюсь и я повторять их слова. Тщетно.

— Это только потеря времени, Ася. Нужны радикальные меры, как теперь говорят. Лечение только изнурит меня. Язва пока небольшая — операция ее удалит, и все.

Лицо Бориной мамы осунулось, волосы будто седее, синие глаза глядят скорбно; она так скучает по сыновьям!

— Вчера был у меня Борюшка...

Я иду к д-ру Ревидцеву. Я уж видела его раз в однокроватной палате Ирины Евгеньевны, и что-то тревожное, интимное отозвалось во мне при виде этого худого человека в белом халате, темноволосого, с бледным, чуть одутловатым, изможденным лицом. Я не говорила с ним. Он выходил и давал мне дорогу, и в каких-то словах, им договариваемых, дрогнуло трухачевское «р».

Почему так пленительно всегда было мне (и, конечно, Марине!) грассирование? Иноземное выговаривание в русской речи этого звука! Что-то, разумеется, было в этой пленительности печально-смешное, что вызывало рассудком — иронию, как в том случае Марининой увлеченности воображенным именем (поздней оказавшимся Фридолин...). Не помогает рассудок! Тщетна ирония! Сердце сжато теплом мучительным, сладостным.

Но сейчас, переступив порог докторского кабинета, я постигаю вдруг, кого мне смутно тогда напомнил Петр Михайлович (как его называет Борина мать) — Сережу Трухачева! Выше его, старше, темней волосы, и черты менее хороши, но — родной же брат! Тяжесть век над глазами похожего цвета (свинцового), гулкость голоса с искрами этого дрожащего «р»... Очарование, берущее в плен именно своею болезненностью — бледен, переутомлен и среди врачей как-то особняком, часто с ними не соглашаясь в диагнозе и этим талантом диагноза создавший себе врагов... обреченность! Стою, слушаю его мнение о возможности лечить язву Ирины Евгеньевны... а голова с плеч — в твердом знании: «Я бы могла любить этого человека...»

Вечером вдруг мы поехали на Ваганьковское кладбище. Было прохладно. Пресня, застава — сколько раз мы тут шли, Марина и я — с папой на мамину могилу!

Был закат. Кресты и памятники стояли по обе стороны дороги, как молодой лесок. Вошли в ворота. Вот памятник Корша, свертываем налево, и вот уж я вижу через чугунный узор часовни — посеревшие, когда-то белые могилы деда и бабушки; рядом — мамин черный, тяжелый камень с высеченным крестом, а за ним — желтый холмик с крестом, обвешанным съежившимися венками — могила папы. Ей полтора года.

Мы остановились перед ней, наискось от могилы мамы. Высокая береза, соседние часовни и решетки — все знакомо. Синий купол церкви над голыми ветвями деревьев, золотой крест. Где-то шаги. Тихо. Сыро. Закат. Я живо помню, как папа стоит, вот тут, склонив голову, слушая панихиду.

И помню, несколько лет спустя в осенний день (уж снег, ветер свистит и смеркается) мы, вдвоем с Мариной, ходим по кладбищу, ищем домик просвирни, спешим, — там и здесь — огонек лампадки... Гудки поездов, как в детстве, и какое-то непонятное волнение — это было перед моим отъездом за границу. А в детстве мы уехали всей семьей — у мамы был туберкулез. И позднее, во Фрайбурге, мы бродили — мама и мы две, между немецких могил, читали надписи, вспоминали Россию....

Все прошло!

Длинный зовущий гудок. М.А. стоит, я держу его руку, легкий озноб бежит по мне — оттого, что я уже двадцать лет живу на земле, и остается, может быть, те же двадцать!.. Но теплым вихрем, неслышно и бурно, несется во мне, через все, сотрясая меня — радость. Я стою, с минуту, и говорю: «Ах, если бы вы знали, как и что я чувствовала еще очень недавно на кладбищах! Это была самая большая тоска моей жизни. А сейчас — ничего этого. Я к себе прислушиваюсь, я точно в саду. Внизу — земля, наверху — небо. Никаких жизней. Тут только вы и я и какой-нибудь сторож. Земля — как везде! Вот еще свежие могилы смущают, но и они... О! Здесь нет никого из тех, кого сюда клали, — ни папы, ни мамы, ни дедушки. Так, значит, и вправду из меня исчезает старое, если уж это...»

Я не верю ни во что, кроме мгновения: мгновение, которое было, мгновение, которое есть мгновение, которое будет. И когда-нибудь мы все будем в земле. И я, и все, кто меня понимали. И как ослепительно все будет цвести! И пчелы жужжать. И июль возвращаться.

   

Примечание №1:

Ревидцев Петр Михайлович (Пейсах Моисеевич) — врач, приват-доцент. Ему в романе «Amor» посвящена целая трагическая глава «Еще испытание», где говорится о разорении его клиники и сумасшествии доктора (См.: АЦ. Amor. С. 308—315).

Из книги: "Анастасия Цветаева. Воспоминания. Изд 2008"


"...Вдалеке, в сыром воздухе вечера, послышалось нестройное, колыхавшееся волнами, солдатское пение. И шаг их стал слышен. Пение прорезал длинный свисток поезда. М.А. сжал мне руку.

Тут знаком каждый камень! Прачечная и лавочка, выступ тротуара, паяльная, меховщик... Оглянулась на зеленую церковь, и когда навстречу мне прошла девочка лет одиннадцати, в коричневом платье, с косой, я стала идти быстрее, чтобы не дать пробудиться тоске, тому, от чего никто не утешит, разве что... гимназисточка — стала бы смотреть, как на кирпичном доме горит солнце...

Если бы мне сказали несколько лет назад, что такогото апреля 1915 года я буду идти по этим самым местам не Цветаевой, а Трухачевой, давно уже не живя с моим мужем и думая о мальчике почти трех лет, который говорит стихи и сказки, бегает, разговаривает со мной...

Мое прошлое так велико, что легко может затопить меня, уничтожить — реальностью бывших дней! Вот когда мне хотелось бы взять чьи-то руки и, целуя их, умереть, потому что все равно исхода нет, утешения нет, счастья нет, ничего нет, кроме мгновения, и все сотрется, все, все умрет!

Я не знаю, скоро ли опять с таким туманящим шумом ринется на меня мое прошлое, но я еще раз говорю: то, что мне дает крылья отрываться решительно от всего, и то, что мне тотчас же их подрезает, то, что меня обдает равнодушием и зажигает огнем, то, что меня потрясает больше всего, — это воспоминания.

И единственное стремление, после всего, — это припасть к чьим-то рукам, с бесконечно-горьким поцелуем, со всею жаждою моею к счастью, со всей ясностью моего ума, с просьбой простить и все же не в силах не повторить в этот миг, что все безнадежно, — и так умереть...".

Из книги: "Анастасия Цветаева. Воспоминания. Изд 2008"

 

 

  Экскурсия по залам музея Уголки цветаевского Крыма Гости цветаевского дома  
  ---Феодосия Цветаевых
---Коктебельские вечера
---Гостиная Цветаевых
---Марина Цветаева
---Анастасия Цветаева
---"Я жила на Бульварной" (АЦ)
---Дом-музей М. и А. Цветаевых
---Феодосия Марины Цветаевой
---Крым в судьбе М. Цветаевой
---Максимилиан Волошин
---Василий Дембовецкий
---Константин Богаевский
 
         
  Жизнь и творчество сестёр Литературный мир Цветаевых Музей открытых дверей  
  ---Хронология М. Цветаевой
---Хронология А. Цветаевой
---Биография М. Цветаевой
---Биография А. Цветаевой
---Исследования и публикации
---Воспоминания А. Цветаевой
---Документальные фильмы
---Адрес музея и контакты
---Лента новостей музея

---Открытые фонды музея
---Цветаевские фестивали
---Литературная гостиная
---Музейная педагогика
---Ссылки на другие музеи
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)


 

Музей Марины и Анастасии Цветаевых входит в структуру Государственного бюджетного учреждения Республики Крым "Историко-культурный, мемориальный музей-заповедник "Киммерия М. А. Волошина"

Администратор сайта kimmeria@kimmeria.com

Яндекс.Метрика
Яндекс цитирования