НАВИГАЦИЯ ПО САЙТУ - НОВОСТИ МУЗЕЯ - КОММЕНТАРИИ ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ    
 
 

Анастасия Ивановна Цветаева / Воспоминания

РАЗДЕЛ ВТОРОЙ - ЧАСТЬ ПЕРВАЯ - МОСКВА. ПЕТРОГРАД
ГЛАВА 2
ОЛЕС ЗАКРЖЕВСКИЙ. МОЕ ГОРЕ
начало::02::03::04::05::06::07:08::09::10::11::12::13::14:15::окончание::содержание

И, как в саму жизнь, в еще неиспытанное, мы провалились в Никодима в тот вечер, и Марина рассказала ему обо мне и Борисе, обо мне и Боре Бобылеве, обо мне и Миронове, и он все понимал, впивал, и случилось необычайное — но оно и не могло не случиться в тот вечер: только Марина стала кончать свой рассказ — вошла горничная, полька Соня, и сказала: «Барыня, вас и Анастасию Ивановну спрашивает офицер Миронов»...

Если и был романтиком Никодим, рассудок все же держал его в плену.

— Как! — сказал он после Марине. — Это на самом деле было для Аси и для вас неожиданно? Вы не знали, что он придет, когда о нем рассказали?! Прямо с фронта? И как раз в ту минуту! И уже, провожаемый Соней, через столовую под фонарем потолочного окна, навстречу мне входил через темную проходную Коля Миронов, и сиянье встречи вспыхнуло в Марининой комнате — зарницей.

Все тот же! Уж потерта военная гимнастерка, и будто бы еще похудели щеки, а их и раньше не было — один остов лица, но те же глаза, темно-темно-золотые, широкие, длинные, тот же их взгляд — медленного и пристального любованья, восторга, преданности. Мои руки в его руках — моя рука у его губ — и жизнь моя провалилась куда-то — это все та же наша первая встреча в переулке Собачьей площадки; трех прожитых лет как не бывало, все — с плеч! Были первые зимние дни, и мы на другой день поехали в Александров. Я страстно хотела знакомства их двух, меня любящих.

— Понимаете, Никодим, — сказала о нас Марина, — Ася не может решить, кого она любит больше: Миронова или Маврикия Александровича. Обоих! Их любовь с Колей длится уже несколько лет. Асина мука с Борисом, смерть Бобылева — она не могла бросить Бориса после гибели его друга, и она рассталась с Мироновым. А потом — война и встреча с Маврикием Александровичем. Но ведь она ни минуты не забывает, что Коля на фронте, что каждый его день — вы понимаете? И тут нельзя помочь! И она ни в чем не виновата! Никодим молча курил, и его задумавшиеся глаза глядели отсутствующим взглядом. Затем он встал и прошелся по комнате — три шага от стола к шкафу, три — от шкафа к столу, мимо дивана с чучелами лис, мимо вечернего луча из окна под хрусталь синей люстры.

— Это все удивительно, — сказал он, — и ваш приезд — повернулся он к Коле, — в ту минуту, когда Марина рассказала
о вас. Вы с фронта?
— Да, и всего на шесть дней.
— Вы не знаете Маврикия Александровича?
— Нет, то есть — мне Ася много о нем рассказывала, и мы тоже сразу после ее рассказов — поедем к нему.

Александров. Площадь, засоренная сеном; булыжники, грубые полуарки лабазов. Зимнее солнце. Коля и я. Мы идем в лавку купить вина и закусок. Морек еще на службе, я так по нему стосковалась за эти дни!

Коля ничего не спрашивает меня о нем, он чувствует мою связанность, новую — и куда большую, чем когда-то с Борисом. Он ничего не говорит. Он еще раз вошел в мою жизнь и принимает ее новую трудность, он не судит меня. Много горше, чем эта трудность, — надвигающаяся вновь разлука. Наше вместе — всегда праздник, а легкости в этом празднике никогда не было. Ее и не может быть.

Он вошел в лавку. «Такая она была, верно, и при Иоанне Грозном», — думаю я, трогая ботиком ледок замерзшего ручейка, и глажу черный плюш — папин подарок! — своей шубы и смотрю на свое отраженье в окне лавки — там тускло поблескивает украшение моей маленькой бархатной шапочки — зеленоватые перышки в черном стекле. И меня качает чувство полета времени — жизнь летит...

--

   

Переписка с Закржевским
начало

Зимою, ходя с Мариной всегда вниз, к Кремлю, по Тверской (см. ее стихи «Тверская», «Волшебный фонарь», 1912), я однажды встречаю Олеса (он – поляк?). Он узнает меня, приподымает берет с учтивой (не больше?) улыбкой.

С тех пор Марина, увидев мое волнение, терпеливо, день за днем ходит со мною на это же место и в тот же час. Мне кажется, мы еще один раз его встретили. Эти встречи и их ожидания могли бы заполнить целый томик девического романа…

Годы прошли. Настали другие. Два года я получала письма от писателя Александра Закржевского (где-то в мозгу резонировала когда-то звучащая фамилия, не пробуждая память сердца), так далек был неведомый мне, невиданный Александр Карлович (я и книг его не читала) – от теплых звуков волшебного имени «Олес» из того заповедного царства «Только утро любви хорошо», в котором купалось четырнадцатилетие…

А письма мне писал тот самый Олес, и я пропустила его…

продолжение

Из книги: "Анастасия Цветаева. Воспоминания. Изд 2008"

 

 

  Экскурсия по залам музея Уголки цветаевского Крыма Гости цветаевского дома  
  ---Феодосия Цветаевых
---Коктебельские вечера
---Гостиная Цветаевых
---Марина Цветаева
---Анастасия Цветаева
---"Я жила на Бульварной" (АЦ)
---Дом-музей М. и А. Цветаевых
---Феодосия Марины Цветаевой
---Крым в судьбе М. Цветаевой
---Максимилиан Волошин
---Василий Дембовецкий
---Константин Богаевский
 
         
  Жизнь и творчество сестёр Литературный мир Цветаевых Музей открытых дверей  
  ---Хронология М. Цветаевой
---Хронология А. Цветаевой
---Биография М. Цветаевой
---Биография А. Цветаевой
---Исследования и публикации
---Воспоминания А. Цветаевой
---Документальные фильмы
---Адрес музея и контакты
---Лента новостей музея

---Открытые фонды музея
---Цветаевские фестивали
---Литературная гостиная
---Музейная педагогика
---Ссылки на другие музеи
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)


 

Музей Марины и Анастасии Цветаевых входит в структуру Государственного бюджетного учреждения Республики Крым "Историко-культурный, мемориальный музей-заповедник "Киммерия М. А. Волошина"

Администратор сайта kimmeria@kimmeria.com

Яндекс.Метрика
Яндекс цитирования