НАВИГАЦИЯ ПО САЙТУ - НОВОСТИ МУЗЕЯ - КОММЕНТАРИИ ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ    
 
 

Анастасия Ивановна Цветаева / Воспоминания

РАЗДЕЛ ВТОРОЙ - ЧАСТЬ ПЕРВАЯ - МОСКВА. ПЕТРОГРАД
ГЛАВА 2
ОЛЕС ЗАКРЖЕВСКИЙ. МОЕ ГОРЕ
начало::02::03::04::05::06::07:08::09::10::11::12::13::14:15::окончание::содержание

Миронов и я не сводим со сцены глаз. Смерть — главная тема начала нашей любви, трепет страниц дневника моих тринадцати лет — ритмический крик всех лучших стихов Марины; Миронов мне когда-то: «Если бы вы входили в дома, где есть умирающие, — они бы не умирали!» С Мироновым мы поклялись друг другу: жизнь нас разводит — но зов нам останется! Позовем друг друга! Вместе умрем! Смерть, что взяла Бобылева, его могила, где мы зажигали лампадку. Смерть, что стоит за плечом Миронова, едущего снова на фронт!

Как три года назад, вчетвером, два Бориса, он и я — вышли ночью из незлобинского театра, досмотрев «Идиота» Достоевского, и шли молча, не заметив дорогу, пешком в домик на Собачьей площадке, прожив смерть Настасьи Филипповны, так теперь, вдвоем, мы выходили из студии Художественного театра (я — не вспомнив, что это был мамин театр, оба — забыв все) и, не видя зимы и Тверской, идем к Марине в Борисоглебский, где она ждет нас, встречает, и мы долго сидим втроем.

— Ася, я оставлю тебе свою комнату! — говорит она. — А Николая Николаевича ты можешь устроить в столовой, там постелено ему, как всегда! Сережа поздно читает, я пойду к нему наверх. Доброй ночи! Она уходит наверх. Я лежу на Маринином диване, Миронов сидит рядом. Так сидел Боря Бобылев возле меня на Собачьей площадке.

— Поздно! Я пойду, Ася! Спите...

Не слушая:

— Вы не погибнете, Николай Николаевич! Вы вернетесь! Я в этом уверена!

Но как я ни старалась сделать свои слова сильными, — они слабо прозвучали ему.

— Уговариваете, как Баренда? — только сказал он, и голос дрогнул улыбкой. Это был (моей гордыне?) удар хлыста. Все, что было в жизни моей — смертью, и все, что в смерти живет, — все вспыхнуло очерком молнии. Так предстает человеку — долг. Миронов встал. Поцеловал руку:

— Я иду, Ася?
— Останьтесь...

Когда Маврикий Александрович позвонил наутро из Александрова узнать о моем здоровье и когда меня ждать, горничная Соня, меня почти не знавшая, считавшая Миронова моим женихом или мужем, ответила в телефон:

— Анастасия Ивановна с Николаем Николаевичем еще не вставали. И Марина Ивановна еще спят.

Это мне много позже рассказала Марина.

Я провела с Мироновым, от него не отрываясь, его последние дни перед фронтом. Марина много была с нами.

Об этих днях мне трудно писать. Мы снялись на прощанье — Коля и я. Фотография эта — он в офицерской шинели, я — в черной плюшевой шубе. Его черный прямой пробор, ласточкины крылья бровей, взгляд бездонный и добрый, напряженно-счастливый взгляд. Мои русые вьющиеся волосы. Лица своего не помню. Мы много ездили по Москве по каким-то его делам. Не расстались ни на минуту. Вокзал близился. И настал. Я ничего не помню — как тени, его сестры — сестра? Кто-то из них (откуда мне донеслось?) меня ненавидит...

Все некогда, все неважно — я с ним. Невозможно: Коля уезжает на фронт. Все существо мое — с ним. И я не могу с ним ехать. Я должна вернуться к Маврикию. Я ношу его дочь? Как и я, Коля как-то мимо своих — мать? — входит в вагон со мной. Мы в блаженстве. Мы вместе. Теперь моя жизнь — его письма. Я не знала, что такое — бывает. Что человек может так глядеть. Так говорить. Быть так нежен... В этой оглушающей новизне принадлежания человеку отходит его поезд. Я стою соляным столбом.

Марины не было на вокзале. Я бы очнулась — скорей. И назад. К другому долгу. Я еду, мертвая, в Александров. Поезд идет три часа. Ночь. Я еду, расщепленная надвое. Часть меня (целое!) счастлива в первый раз в жизни. Но его нет. Я несчастлива. И все-таки это могло бы быть счастьем: его именем... Но все это глубоко окунуто в мертвую, вторую меня: я еду назад к мужу, которого сейчас не помню. Я виновата — вины не чувствую. Их было двое — стал один. Он уехал. А я должна вернуться к другому, в мой, мне пустой дом. Ледяная ночь. Извозчьи санки трясет. Голубые барашки в небе. Легче, кажется, умереть. Гляжу вверх.

--

   

Андрюша

Андрюша был очень красивый мальчик, но в глазах его была затаенность, лукавство. Он был ласков, но нежности в нем не было. В его детской прелести (он был очень грациозен, я водила его в платьицах, и все принимали его за девочку) был налет холодка, Борисова. Однако, когда он увидел в кухне гуся с отрезанной головой, он пришел в неистовство: топал ногами, кричал: «Ему шейку больно, шейку...» — в яростном негодовании на нас, допустивших, сделавших такую несусветность, на наше непонимание этого.

Сама потрясенная его горем, я увела его, дрожащего от рыданий, утешая, как могла. (И этого, к прошлому веку отошедшего, где в последнем десятилетии были корни его родителей, я уже не увидела за все детство — у его детей, тупо принявших в жестоком двадцатом веке, где мог появиться Гитлер, закон насилия — как закон: без дрожи смотрели на пауков и мух.)

Андрюша, поставленный в угол, драматически наполняя дом криком: «Ника-да-а босе не бу-уду, ника-да-а бо-се...» — был застигнут мной (я разносила выглаженное белье Мору, себе, в детский комодик, и мой путь Андрюша предрешил, а я для чего-то повернула обратно) во внезапно измененной им интонации тех же слов, посыпанных золотой пылью насмешливости и забавы, превратил стон в скороговорку: «Никада не буду, никада не буду! Как смисно...» — после чего, опознав меня, вновь предался драматизму «раскаяния». Когда же я, желая вызвать настоящее в нем раскаяние, начинала излагать ему его грех — прекрасные глаза его делались еще темнее и непроницаемей, он глядел на меня исподлобья критически.

Из книги: "Анастасия Цветаева. Воспоминания. Изд 2008"

 

 

  Экскурсия по залам музея Уголки цветаевского Крыма Гости цветаевского дома  
  ---Феодосия Цветаевых
---Коктебельские вечера
---Гостиная Цветаевых
---Марина Цветаева
---Анастасия Цветаева
---"Я жила на Бульварной" (АЦ)
---Дом-музей М. и А. Цветаевых
---Феодосия Марины Цветаевой
---Крым в судьбе М. Цветаевой
---Максимилиан Волошин
---Василий Дембовецкий
---Константин Богаевский
 
         
  Жизнь и творчество сестёр Литературный мир Цветаевых Музей открытых дверей  
  ---Хронология М. Цветаевой
---Хронология А. Цветаевой
---Биография М. Цветаевой
---Биография А. Цветаевой
---Исследования и публикации
---Воспоминания А. Цветаевой
---Документальные фильмы
---Адрес музея и контакты
---Лента новостей музея

---Открытые фонды музея
---Цветаевские фестивали
---Литературная гостиная
---Музейная педагогика
---Ссылки на другие музеи
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)


 

Музей Марины и Анастасии Цветаевых входит в структуру Государственного бюджетного учреждения Республики Крым "Историко-культурный, мемориальный музей-заповедник "Киммерия М. А. Волошина"

Администратор сайта kimmeria@kimmeria.com

Яндекс.Метрика
Яндекс цитирования