НАВИГАЦИЯ ПО САЙТУ - НОВОСТИ МУЗЕЯ - КОММЕНТАРИИ ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ    
 
 

Анастасия Ивановна Цветаева / Воспоминания

РАЗДЕЛ ВТОРОЙ - ЧАСТЬ ВТОРАЯ - МОСКВА
ГЛАВА 1
СНОВА С МАРИНОЙ
начало::02::03::04::05::06::07::08::09::10::11::12::13::14::15::16::17::18::19::20::21::окончание::содержание

Что я запомнила из рассказа Маруси?

«Я умираю, потому что после всего, что мне теперь открыто, я бы уже не мог жить». Потом: «Я бы написал такую книгу, в которой бы все было — людям. И была бы другая жизнь. Но эту книгу нельзя написать, ее бы не сумели прочесть».

Ему все казалось, что за ним гонятся, его клюют, его убивают. Потом начался бред, что он умер. Что сначала умирает нос, потом лицо. «Вас не шокирует мой трупный запах?» Потом был припадок. Он бился головой о стену и так страшно кричал. Мы не могли выносить. Все, даже Маруся, вышли из дому, стали во дворе. Я бежала за доктором, шнурки башмаков мотались, незавязанные. Кайзер был на работе, я бежала к другому. Доктор Карга (см. Примечание №28). Он отказался идти (боялся заразы). Другой, тоже восточный, моложе, пришел, сделал укол морфия. Борис стих. Потом он попросил настойчиво священника. Кайзер не говорил про смерть, лечил, надеялся. Борис утверждал, что умрет.

— Я буду лежать высоко. На горе. Здесь когда-то умер человек, оставил сына и дочь. И я умру так же: сын и дочь. Затем сказал: «Ровно через два месяца войдут войска», не сказал какие. И ровно через два месяца после него — предсказание исполнилось. И насчет горы, но я об этом потом...

Пришел отец Федор, исповедал и причастил. И после этого тяжелый бред о носе, трупном запахе, бой со смертью — кончился. Борис стал совсем тихим, и все складывал пальцы крестом. И он говорил: — до болезни еще, играя с Ириной (ей было четыре месяца): «Когда же вам будет пятнадцать лет, чтоб я мог целовать вам церемонно ручку?» Как он Андрюшу любил… Да, около четырех месяцев — потому что после Бори уже, всего какие-нибудь две недели спустя, приехал к нам Сережа, и были крестины Ириночки (см. Примечание №29). Он был крестный отец, я — крестная мать. Бориса уже не застал — только пошел к нему на могилу.

Что еще он говорил? — Это Маруся рассказывала: глядел на облака в окнах, высокие, перистые, и сказал: «Вот мы там все. И «Бобылик». Там, высоко. И оттуда уже вернуться нельзя...» И был радостный. Марина, он умирал в комнате, где была елка, когда к нам приезжал, выносили к огонькам Ирину, было так уютно, так весело. Борис всегда вносил с собой Диккенса. И на Рождестве мы ели не в маленькой столовой, а в мастерской, у дивана, где он болел и умер. Я до сих пор вижу, как он — знаешь его жест — потирал быстро-быстро ладонь о ладонь, танцевал по комнате и напевал деланным басом «Золотой, как солнце, сальтисон» (перед этим кололи свинью, и Наташа делала колбасы). Как он любовался Андрюшей! Ириной... (см. Примечание №30)

— Ирина на Бориса похожа?
— Не знаю, не очень, но и на мать не... Глаза, впрочем, синие. Увидим поздней. Все шутил: звал свое старое пальто — «дипломат»... Я все отвлекаюсь. Я должна тебе дорассказать.

В то время у Вали было очень мало денег — жили только тем, что в доме. Берегла я — на случай нужды — его охотничьи сапоги, их продать. Валя болел туберкулезом, здоровья была капля. Я дрожала над ним. Работы же не было, такие, как мы, — мучились. Борис промочил ноги, с того, может быть, началось воспаление. Ходил он в единственном, что осталось — в тех своих коньковых башмаках, на которых в пору нашего полета с ним на норвежских были приклепаны коньки.

На работе ему, кажется, обещали дать обувь, но ведь обещанного три года ждут. И вот — ужасная вещь, Марина: Валя хотел ему подарить охотничьи сапоги, а я удержала Валю: «Это последняя вещь — продать вам на усиленное питание». Когда Борис слег, Валя подошел к его раскрытой двери (дальше я его не пускала, мы еще не знали, чем он болеет, но сыпняк кругом уже вспыхнул) и сказал ему: «Боря, когда вы поправитесь, я вам отдам свои охотничьи сапоги, у вас тоже маленькая нога, они вам будут как раз». Но слыхал ли Борис, я не знаю, и что ответил в бреду и ответил ли. Может быть, уже было поздно ему понять! Как мне с этим жить — я не знаю.

   

--

Примечание №28:

Карга Сим Самойлович — известный врач.

Примечание №29:

…крестины Ириночки. — Имеется в виду Ирина Борисовна Трухачева (1918, по паспорту 1923—1980). О ней см. в письме МЦ к АЦ от 17 декабря 1920 г., а также в письме МЦ к М.И.Кузнецовой от 16 марта 1921 г.: «Приветствую и люблю Вашу дочку, — дай Бог ей счастья!..» (МЦС. Т. 6. С. 193, 200).

Примечание №30:

Сальтисон — жаркое старинной кухни: набитый всякой всячиной свиной желудок.

Из книги: "Анастасия Цветаева. Воспоминания. Изд 2008"

 

 

  Экскурсия по залам музея Уголки цветаевского Крыма Гости цветаевского дома  
  ---Феодосия Цветаевых
---Коктебельские вечера
---Гостиная Цветаевых
---Марина Цветаева
---Анастасия Цветаева
---"Я жила на Бульварной" (АЦ)
---Дом-музей М. и А. Цветаевых
---Феодосия Марины Цветаевой
---Крым в судьбе М. Цветаевой
---Максимилиан Волошин
---Василий Дембовецкий
---Константин Богаевский
 
         
  Жизнь и творчество сестёр Литературный мир Цветаевых Музей открытых дверей  
  ---Хронология М. Цветаевой
---Хронология А. Цветаевой
---Биография М. Цветаевой
---Биография А. Цветаевой
---Исследования и публикации
---Воспоминания А. Цветаевой
---Документальные фильмы
---Адрес музея и контакты
---Лента новостей музея

---Открытые фонды музея
---Цветаевские фестивали
---Литературная гостиная
---Музейная педагогика
---Ссылки на другие музеи
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)


 

Музей Марины и Анастасии Цветаевых входит в структуру Государственного бюджетного учреждения Республики Крым "Историко-культурный, мемориальный музей-заповедник "Киммерия М. А. Волошина"

Администратор сайта kimmeria@kimmeria.com

Яндекс.Метрика
Яндекс цитирования