НАВИГАЦИЯ ПО САЙТУ - НОВОСТИ МУЗЕЯ - КОММЕНТАРИИ ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ    
 
 

Анастасия Ивановна Цветаева / Воспоминания

РАЗДЕЛ ВТОРОЙ - ЧАСТЬ ВТОРАЯ - МОСКВА
ГЛАВА 3
ВИНОГРАДОВ. НИЛЕНДЕР И СОЛОВЬЕВ. МОЯ РАБОТА
начало::02::03::04::05::06::07::08::09::10::11::12::13::14::15::16::17::18::окончание::содержание

Память ведет меня далее, на несколько лет вперед. Виноградов пережил неприятности по службе, уже не был директором бывшего Румянцевского музея (см. Примечание №16). От его матери, случайно ее встретив, я узнала, что он тяжело, нервно болел — но нашел выход в связях с литературой (см. Примечание №17), возобновил юношеские опыты (см. Примечание №18) и увлеченно пишет большую историческую вещь (см. Примечание №19).

Однажды я шла по Моховой после работы. Мне навстречу шел Толя. Кивая, ускоряя шаг, даже раскрыв руки в приветствии. «Асенька! — сказал он, беря меня под руку, ласково поворачивая идти с ним. — Наши будут так рады... Мама... Увидите моих детей... Идемте пить чай с тарусским вареньем!»

Мы пошли. Он жил в другой квартире, недалеко. Был действительно чайный час, все были в сборе: мать, сестра, Маринина подруга Нина, жена Толи и двое детей, лет четырех, пяти — сын, дочь (см. Примечание №20). Меня встретили радостно, шумно, — расспросы... Мешая чай с малиновым вареньем, я весело — они привыкли издавна к моим оживленным рассказам — начала очередной о том, как в тяжелые годы я пришла к другу нашей семьи просить работы в учреждении, которым он ведал. И как друг отказал, вроде даже и не узнал меня. «А затем, — сказала я, — годы спустя я шла по улице, встретила того человека, он уже не ведал тем учреждением, он меня сразу узнал, вспомнил имя и позвал пить чай, как в старые добрые времена, когда еще с Мариной росли и бывали в его семье...»

Лицо сестры шло пятнами. Мать глядела мне прямо в глаза. Жена тревожно взглядывала на мужа. Только дети баловались, толкая друг друга, и их не останавливал Толя... Над столом царило тяжелое молчанье. Жизнь, наклонясь над нами, глотала неповторимый миг.

...Тот подросток с вышитым воротом парусиновой рубашки, его длинные голубые глаза... Вечер в саду Добротворских, гирлянды цветных фонарей с зажженной свечой, и я, семилетняя, пьющая этот таинственный взгляд — первая встреча!..

Но уже вскочив, легким шагом окружая сидящих, я трепала по голове Толю.

— Ну, а теперь, — сказала я смеясь, — положите мне варенье из крыжовника! Оно из вашего тарусского сада?

...И годы — до отъезда моего из Москвы — я бывала у Виноградовых.

И снова водяное сиянье Москвы-реки под окном, и снова сын спит, поев пшенной каши с куском ржавой селедки (не захотела нынче молочница на Смоленском рынке дать за них молока...), и снова летняя ночь, не замечая, что не ко двору, льет по берегу и в окно старинное июльское благоухание. И вновь — пишется, расцветает сказка…

А скрипач Людвиг (пьяница? игрок? — позабыла) унес из дому пальто, продал — и горько плачет сестра его — кроткая Ильза: «Бабушка! Такое новое еще! такое хорошее! с таким бархатным воротником...» И уже заструились, как фосфор в реке Гераклита, как речения Соломона в Екклесиасте — размышления задумчивого Фламинго, только вчера дошитого загадочной фрау Луизой: перышки из лилового бархата и розоватого шелка, бисеринки (алмазы) глаза, только ноги тонки, гнутся на слабой проволоке, от них по всему оперенью — Гамлетова печаль.

...Как случилось, что на тот же корабль, куда скоро придет Людвиг, пробрались и за канатами спрятались бежавшие из корзин куклы? Горе! Китайскую императрицу прижало чемто к стене, и в ее животе — тряпичная рана. И вся царственность супруга бессильна помочь... О! Это близится революция, весь народ изменил им. Только одна служанка верна...

Спешу в школу грамоты, стараясь, чтобы усталые после дня труда пожилые ученицы мои не успели испытать искушенья улизнуть домой, пользуясь темнотой огромного двора между красноармейских корпусов. Я вдруг останавливаюсь на узком тротуаре Большой Никитской, и — точно ветром сметает мой день Москвы 1921 года — мне навстречу, волшебным жестом приветствия раздвигая руки — узнала! — идет моя молодость, подруга 1910 года той Москвы, довоенной, гимназической, невинной и радостной — Нина Мурзо! Может быть, увидь я ее со стороны за минуту, я зорко отметила бы — постаренье, разницу ее лица с тем, семнадцатилетним! — но эта улыбка радости! грациозное счастье встречи зажигает черты ее тем же трепетом смеха, какой озарял их в зале Трехпрудного, когда подходил к роялю на звук ее пения брат Андрей, когда впереди была вся жизнь! в сердцах наших шестнадцати, его двадцати лет... Мы стоим, и целуемся, и жмем руки, и смотрим друг другу в глаза: ее, карие, темные, длинные, с тяжелыми веками мерцают тепло и влажно, и так же мал — меньше глаз — рот... И уже она ведет меня за собой, к себе, в ту, вдруг вспомненную в мельчайших подробностях — квартиру за нотным их магазином, где я бывала почти с первых дней встречи с Борисом. И только тогда я опоминаюсь и, скача через «города и годы» (см. Примечание №21), говорю ей о том, как спешу, как приду потом непременно, — и слова летят, отрывистые, случайные, капли переполненной чаши: «Не уезжала совсем из Москвы?» — «Странствуешь все?» — «У Марины!» — «Уроки чего — музыки? пения? Выступаешь?» — «Так смотри же, не обмани! Жду! С мужем тебя познакомлю...» — и канула юность, бегу по стемневшей Никитской, перебегаю, мелькает жерло переулка с одиноким, где-то вдали, огоньком, и пудовая усталость недоеданья, недосыпанья — на плечи.

--

   

Примечание №16:

Виноградов пережил неприятности по службе, уже не был директором бывшего Румянцевского музея. — А. К. Виноградов оставался заведующим Румянцевским музеем и библиотекой с 11 марта 1921 г. по 24 ноября 1924 г.

Примечание №17:

…но нашел выход в связях с литературой… — Стал создавать труды, посвященные творчеству Стендаля и Мериме, как, например, «Мериме в письмах к Соболевскому» (М., 1928), «Стендаль и его время» (М., 1938) и др.

Примечание №18:

…возобновил юношеские опыты… — Имеются в виду неоконченные произведения «Повесть об очарованном книжнике» и «Девочка со скрипкой», которую он читал однажды, по словам АЦ, в доме Цветаевых в Трехпрудном, и др.

Примечание №19:

…и увлеченно пишет большую историческую вещь. — Возможно, речь идет о книге «Мериме в письмах к Соболевскому» (1928).

Примечание №20:

…двое детей, лет четырех, пяти — сын, дочь. — Речь идет о Юрии Анатольевиче (см. примеч к с. 557) и Надежде Анатольевне (р. 1923), искусствоведе, авторе научных трудов, книг по восточному искусству.

Примечание №21:

…скача через «города и годы»… — Здесь обыгрывается название романа К.Федина «Города и годы».

Из книги: "Анастасия Цветаева. Воспоминания. Изд 2008"

 

 

  Экскурсия по залам музея Уголки цветаевского Крыма Гости цветаевского дома  
  ---Феодосия Цветаевых
---Коктебельские вечера
---Гостиная Цветаевых
---Марина Цветаева
---Анастасия Цветаева
---"Я жила на Бульварной" (АЦ)
---Дом-музей М. и А. Цветаевых
---Феодосия Марины Цветаевой
---Крым в судьбе М. Цветаевой
---Максимилиан Волошин
---Василий Дембовецкий
---Константин Богаевский
 
         
  Жизнь и творчество сестёр Литературный мир Цветаевых Музей открытых дверей  
  ---Хронология М. Цветаевой
---Хронология А. Цветаевой
---Биография М. Цветаевой
---Биография А. Цветаевой
---Исследования и публикации
---Воспоминания А. Цветаевой
---Документальные фильмы
---Адрес музея и контакты
---Лента новостей музея

---Открытые фонды музея
---Цветаевские фестивали
---Литературная гостиная
---Музейная педагогика
---Ссылки на другие музеи
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)


 

Музей Марины и Анастасии Цветаевых входит в структуру Государственного бюджетного учреждения Республики Крым "Историко-культурный, мемориальный музей-заповедник "Киммерия М. А. Волошина"

Администратор сайта kimmeria@kimmeria.com

Яндекс.Метрика
Яндекс цитирования